Они почти добрались до фонтана, когда вспышка молнии отразилась в неких рассыпанных среди обломков предметах, засверкавших, словно угольки костра. Сестра Жуть остановилась, нагнулась и подняла с земли одну из этих маленьких «звезд» — кусок стекла размером с кулак. Стекло спеклось, и в нем застыла россыпь мелких рубинов, горевших яркими переливами. Она огляделась вокруг и увидела, что повсюду разбросаны слитки, оплавленные жаром в различные формы, будто бы выдутые сумасшедшим стеклодувом. От здания ничего не осталось, кроме стены из зеленого мрамора. Но когда она посмотрела на уцелевшие слева развалины и прищурилась, чтобы лучше видеть при мутном освещении, то прочла на арке из разбитого мрамора буквы «ТИФ…НИ».
«Тиффани», — догадалась она.
Так… если тут был магазин Тиффани… тогда она стоит прямо перед…
— Нет, нет, — прошептала она, и слезы полились из ее глаз. — О нет… о нет…
Сестра Жуть стояла рядом со своим волшебным уголком — перед магазином хрусталя Штойбена. А то, что было прекрасными шедеврами, стало бесформенными слитками у нее под ногами. Место, куда она приходила помечтать над выставками бездушного стекла, исчезло, было снесено до основания и разметено. Вид этой свалки по контрасту с запомнившимися витринами потряс ее воображение, будто двери в рай с грохотом захлопнулись у нее перед носом.
Она стояла неподвижно, только слезы медленно ползли по щекам, обезображенным волдырями.
— Поглядите-ка сюда, — позвал Арти и поднял деформированный стеклянный восьмигранник, полный бриллиантов, рубинов и сапфиров. — Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное? Смотрите! Их полно в этом чертовом месте!
Он погрузил в кучу ладонь и вынул пригоршню оплавившегося стекла, усыпанного драгоценными камнями.
— Эгей! — Его хохот напоминал ослиный крик. — Мы богачи, леди! Что пойдем покупать в первую очередь?
Все еще хохоча, он подбросил куски стекла в воздух.
— Все, что угодно, леди! — орал он. — Я куплю вам все, что захотите!
Сверкнула молния, и Сестра Жуть увидела, как уцелевшая стена магазина хрусталя Штойбена засветилась мерцающими вспышками красных рубинов всех оттенков, изумрудов глубоких цветов, сапфиров полночной голубизны, дымчатых топазов и прозрачных алмазов. Она подбежала к стене — под ногами хрустела щебенка — и протянула руку, чтобы коснуться ее. Стена была усыпана драгоценными камнями. Сестра Жуть поняла, что все сокровища «Тиффани», «Фортунофф» и «Картье», должно быть, выбросило из зданий, фантастическим ураганом драгоценностей пронесло по Пятой авеню и перемешало с расплавленным стеклом статуй волшебного для нее места. Сотни драгоценных камней в искореженной стене зеленого мрамора на несколько секунд задержали в себе свет молнии, а затем свечение затухло, точно выключили многоваттную лампу.
«Хлам, — подумала она. — Страшный, страшный хлам…»
Она отступила назад. Слезы жгли глаза. Одна нога поскользнулась на стекле, и женщина с размаху села. Она сидела, не находя в себе желания снова встать.
— Что с вами? — Арти осторожно подошел к ней. — Вы не ушиблись, леди?
Она не ответила. Она устала, вымоталась и решила задержаться здесь, в развалинах волшебного места, и, может быть, недолго отдохнуть.
— Вы собираетесь вставать? Вон, почти рядом вода.
— Оставьте меня в покое, — бессильно сказала она. — Уходите.
— Уходить? Леди, а куда, черт возьми, мне идти?
— Мне все равно. Мне на это наплевать. Слюной.
Сестра Жуть наскребла пригоршню оплавленных стекляшек и золы и медленно просеяла их сквозь пальцы. Какой смысл делать еще один шаг? Маленький толстяк прав. Идти некуда. Все пропало, сожжено и разрушено.
— Надежды нет, — прошептала она и глубоко зарылась рукой в золу рядом с собой. — Надежды нет.
Она сжала несколько слитков стекла и подняла их, чтобы посмотреть, в какую пустышку превратились ее мечты.
— Что это за чертовщина? — спросил Арти.
В руке Сестры Жуть лежало большое стеклянное кольцо в форме бублика. Посередине находилось отверстие диаметром в шесть-семь дюймов. Толщина самого кольца была около двух дюймов, а диаметр — около семи. По окружности через неодинаковые интервалы рельефно выступали пять стеклянных шипов, один — тонкий, как сосулька, второй — шириной с лезвие ножа, третий — изогнутый крючком, а остальные два — просто бесформенные. Внутри стекла была заключена сотня темных овалов и квадратов различного размера, в глубине их соединяла странная паутина линий.
— Барахло, — пробормотала она и хотела было бросить находку обратно в золу, но тут снова сверкнула молния.
Стеклянная безделушка неожиданно брызнула ярким светом, и на мгновение Сестра Жуть подумала, что кольцо воспламенилось в ее руке. Она взвизгнула и уронила его, а Арти заорал:
— Господи!
Свет исчез.
Женщина осмотрела дрожащую ладонь и пальцы, чтобы убедиться, что не обожглась; тепла не было, лишь ослепительная вспышка. Сестра Жуть все еще чувствовала, как свет пульсирует под веками.
Она потянулась к кольцу, но отдернула руку. Арти приблизился и наклонился в нескольких футах от нее.
