– Оружие правды должно быть… изящным, – произнес он задумчиво, глядя на просыпающийся лес. – Аккуратным как отмычка к сложному засову. Нам нужен мирный дар. Знак… не капитуляции, а… начала диалога. Нечто, что скажет ему больше слов.
Он обернулся. В его глазах вспыхнула искра алхимика, видящего решение сложной задачи.
– Мед, твой любимый мед, – сказал он просто. – Дикий мед Вечнолесья.
Тэссия нахмурилась.
– Мед? Александр? Он презирает все, что связано с нашими лесами…И не переносит мед.
– Тэсса, он знает, что ты его любишь, – возразил Миррель. – Это дар, достойный короля. Мирный. Ценный. И который, поведает ему о тебе.
Он сделал паузу, и взгляд его стал пронзительным. —…Идеальный сосуд для послания. Для твоего личного послания королю, Тэсса.»
Идея оформилась стремительно, как вспышка молнии в грозовом небе. Бочонок с драгоценным медом. Не просто дар. Тайник. И ключом к нему должна была стать она. Только она.
*************
Наступило утро. Застава ожила тихой, сосредоточенной работой. Роан и Фаэрон отправились с несколькими верными людьми из отряда Мирреля к дальним пасекам, хранимым лесными старожилами. Нужен был особый мед – светлый, ароматный, кристально чистый, как слеза. Тэссия же осталась в прохладной кладовой заставе, превращенной в мастерскую для создания оружия иного рода.
На грубом столе перед ней лежали предметы, казалось бы, не связанные между собой.
Связка сухой лаванды. Собранная ею самой накануне всех этих ужасов у летнего дома. Запах был ослаблен временем, но все еще узнаваем – горьковато-нежный, напоминающий о матери, о детстве, о чем-то чистом и безвозвратно утраченном. Ее сердце сжалось от боли при воспоминании, как Александр вдыхал этот запах на ее коже, как в его глазах мелькало что-то человеческое.
Кусок чистого воска. Золотистый, полупрозрачный, пахнущий теплом ульев и летним солнцем.
Процесс был ритуалом. Каждое движение – осознанным, почти молитвенным. Страх отступил, уступив место странной, ледяной сосредоточенности. От этого зависело все.
Тэссия взяла перо. Не гусиное, а тонкое, из крыла совы, найденное Роаном – для мелких, четких букв. Чернила – не обычные, а сок ягод бузины, темно-фиолетовый, почти невидимый на пергаменте при беглом взгляде. Каждая буква давалась с усилием, каждое слово было каплей крови ее души.
Мой король! Дарнхольд ждет не месть, а истину. В улье скрыт не яд, а ключ к змеиному гнезду. Пташка не вылетала из гнезда, ее украли. Поверь хоть раз. Поверь дикарке, которая увидела сквозь толщу льда. Розы напомнят тебе. Ты найдешь ответы у Седой горы.
Тэссия растерла сухие соцветия лаванды между ладонями. Тонкий фиолетовый порошок смешала с каплей меда до состояния густой пасты. Этой пастой, используя кисточку, она аккуратно покрыла обратную сторону исписанного пергамента. Запах усилился, наполнив кладовую горьковатым благоуханием памяти и надежды. Это был ее знак. Ее пароль.
Лист пергамента, покрытый лавандовой пастой, она бережно свернула в плотную трубочку. Взяла пустые соты. Острым шилом аккуратно расширила одно из шестигранных отверстий. Завернув в тряпицу, вставила свернутый пергамент внутрь ячейки. Он вошел плотно, словно был создан для этого.
Теперь нужно было замаскировать вмешательство. Тэссия растопила кусочек чистого воска над пламенем свечи. Золотистая капля повисла на конце шила. С величайшей осторожностью, затаив дыхание, она перенесла каплю на отверстие в соте, где был спрятан пергамент. Воск растекся, запечатав ячейку, слившись с остальной восковой структурой. Неискушенный глаз не заметил бы подмены. Поверх еще теплого воска она вдавила несколько зернышек – якобы естественное включение.
Теперь эта особая сота выглядела как десятки других – кусочек природного совершенства, хранящий сладкий нектар. Но внутри него билось сердце их отчаянного плана – правда и мольба.
Когда Роан и Фаэрон вернулись с драгоценной ношей – небольшим, но увесистым бочонком из светлого дуба, наполненным медом цвета жидкого солнца, – работа Тэссии была закончена. Запах дикого меда, цветочный и насыщенный, смешался с ароматом лаванды в кладовой.
Под наблюдением Мирреля, с величайшей осторожностью, бочонок вскрыли. Сверху, под дубовой крышкой, лежал слой чистой холстины. Под ним – слой идеально белого воска, чтобы мед не контактировал с деревом. Именно в этот воск, еще мягкий и податливый, Тэссия вложила свой "лавандовый ключ" с посланием. Она вдавила его так, чтобы он был скрыт, но находился прямо под слоем холстины, которая будет первой вещью, которую увидят при вскрытии бочки в Дарнхольде. Потом воск аккуратно разровняли, скрыв место вмешательства. Холстину вернули на место. Бочонок запечатали сургучом с нейтральным знаком лесных дровосеков, не гербом де Лисов.