С ледяной решимостью, вернувшей ему ощущение контроля, Александр с силой дернул за скобу крышки. Дубовый обруч скрипнул, сургуч треснул. Крышка отскочила. Сладкий, густой аромат меда хлынул наружу, почти осязаемый. Под крышкой лежал слой грубой, чистой холстины. Александр сорвал ее. И увидел.
Воск. Чистый, белый, застывший пласт под холстиной. Поверхность была почти ровной… почти. Но глаз полководца, привыкший замечать малейшую фальшь на карте или в строю, уловил крошечную аномалию. Рядом с краем, там, где воск встречался с деревом, была едва заметная неровность. Маленький бугорок, прикрытый несколькими темными зернышками.
Сердце снова застучало набатом. Не ярость теперь, а азарт охотника, напавшего на след. Он снял перчатку. Пальцы, длинные, сильные, привыкшие сжимать рукоять меча, с неожиданной нежностью коснулись воска вокруг бугорка. Тепло кожи растопило крошечный участок. Зернышки отвалились. Под ними обнажился воск – чуть иного оттенка? Нет. Но там была… капсула. Маленький, идеально вписанный кусочек сотового воска, искусно запечатанный.
Ключ. Слово эхом отозвалось в его сознании. В бочонке скрыт не яд, а ключ…
Его пальцы дрогнули впервые за долгие годы, аккуратно вскрыл край капсулы. Воск поддался. Внутри, плотно свернутый, лежал тонкий лист пергамента. Александр извлек его. Развернул. И мир перевернулся.
Перед его глазами заплясали знакомые, изящные буквы. Ее почерк. Узнаваемый, как отпечаток пальца на его памяти. Каждая линия, каждый изгиб – удар по его ледяной броне. Он читал, не дыша, впитывая каждое слово, как глоток воздуха после долгого удушья.
Мой король! Дарнхольд ждет не месть, а истину. В улье скрыт не яд, а ключ к змеиному гнезду. Пташка не вылетала из гнезда, ее украли. Поверь хоть раз. Поверь дикарке, которая увидела сквозь толщу льда. Розы напомнят тебе. Ты найдешь ответы у Седой горы.
Тронный зал Дарнхольда исчез. Ледяные стены, зловещие гобелены, тень от трона – все растворилось в белом шуме, нахлынувшем в его сознание. Послание он понял мгновенно, с ясностью вспышки молнии в кромешной тьме:
Змеиное Гнездо – Валтор. Его логово предателей.
Поверь ей – не Вечнолесью. Ей. Той части себя, что помнит лаванду и смех у камина.
Гнев не исчез. Он преобразился. Из слепого, разрушительного пожара он сжался, закалился, превратился в лезвие бритвы. Ледяная ясность, знакомая и родная, накрыла Александра. Сомнения, мучительные мысли, уязвимость – все было сметено. Осталась только стальная, неумолимая решимость. Правда была в его руках. Написанная ее рукой. И это меняло все.
Валтор. Имя врага горело в его сознании каленым железом. Не просто соперник. Не просто интриган. Яд. Убийца, играющий в тени, плетущий паутину лжи, которая чуть не погубила его, заставив поверить в вину Тэссии. Гнев был холодным, абсолютным. Как тишина перед ударом грозы.
Он медленно, с невероятным самообладанием, сложил пергамент. Запах лаванды, исходящий от листка (она использовала лавандовую пасту как невидимую печать), смешался с медовым ароматом, создавая странный, горько-сладкий коктейль – аромат откровения и грядущей расплаты.
Александр повернулся. Его лицо было маской ледяного спокойствия, но глаза… глаза горели, предвещая бурю. Он двинулся к двери, его шаги были быстрыми, бесшумными, как у снежного барса, вышедшего на охоту.
– Борк! – Его голос, громовой и не терпящий промедления, прокатился по коридорам, заставляя содрогнуться даже каменных гаргулий.
Капитан гвардии появился мгновенно, как будто ждал зова. Его лицо, изборожденное шрамом, было внимательно, в глазах – готовность.
– Ваше Величество!
– Валтор, – произнес Александр, не глядя на капитана, продолжая идти. – Он в Альдерборне. Он считает себя пауком в центре паутины. Ловушка не сработает. Мы должны выступать.
Борк, человек действия, не задавал лишних вопросов. Он лишь чуть наклонил голову, понимая.
– В Вечнолесье, Ваше Величество? – уточнил он глухим голосом.
– Будет сделано, – Борк ударил себя в грудь кулаком в знак верности.
– Хорошо. И дай сигнал войскам, чтобы изображали мнимую подготовку. Я иду только с Тенями. Остальные пусть изображают войну для Валтора. Отвлекают его. Теперь ступай.
Следующей была конюшня. Александр не пошел – побежал. Плащ развевался за ним, как черное знамя. В прохладном полумраке, пахнущем овсом, потом и деревом, его ждали верные люди, его боевой отряд. Они никогда не задавал лишних вопросов.
– Хагар, Борк, – Александр остановился перед ним, дыхание ровное, несмотря на бег. – Берем выносливых, тихих. Все без гербов. И… одежду. Охотничью. Простую. Клинки прячем.
Они даже бровью не повели. В них мелькнуло понимание. Не слова, но суть. Он кивнул, один раз, резко.
– Четверть часа, Ваше Величество. У задних ворот. Там, где тень глубже.