Александр кивнул в ответ. Доверие. Вот оно, редкое и хрупкое, как первый лед на реке. Тени не подведут. Пока Александр мчался в свои покои, отбрасывая королевские одежды, как ненужную шелуху, в его уме складывался план. Седая гора. Старая застава на самой границе с Вечнолесьем, в узком ущелье, где ревел ледяной ветер. Заброшенная, ненужная. Идеальная точка для сбора сил Мирреля. И для ловушки Валтору. Туда. Они должны успеть.
Четверть часа спустя всадники выскользнули из потайной калитки в крепостной стены Дарнхольда. Они были одеты в потертые туники и плащи из грубой шерсти, лица скрыты глубокими капюшонами. Ничего не говорило о том, что один из них – король Льда и пепла, повелитель трех стран. Они выглядели как наемники, лесные разведчики или просто путники, спешащие по своим делам в предгорьях.
Александр оглянулся на зубчатые стены своего замка, возвышающиеся в утренней дымке. Цитадель власти. Тюрьма памяти. Логово, где он вынашивал планы завоевания мира. Сейчас он покидал ее не как завоеватель, а как… охотник за правдой. С отрядом и хрупким клочком пергамента, пахнущего лавандой, зашитым в подкладку плаща.
– Вперед, – его голос был тише шелеста ветра в скалах. – К Седой горе. Горными тропами. Без дорог. Без свидетелей.
Крепкие, неказистые горные лошадки двинулись рысью, уводя своих седоков от широких дорог в царство скал, снежников и вечного ветра. Тропа вилась серпантином вверх, цепляясь за склоны, обрываясь в пропасти. Воздух становился разреженным, холодным, обжигающим легкие. Солнце, яркое в долине, здесь казалось бледным и далеким.
Александр ехал, всеми чувствами впитывая путь. Звон подков по камню. Визг ветра в ущельях. Запах снега и хвои. Ритм сердца коня под седлом. Каждый поворот, каждый камень был знаком. Эти тропы были его кровью, его детством, его убежищем от отцовского гнева. Теперь они вели его к… неизвестности. К ней. К правде. К возможному концу. Или началу.
В его груди, рядом с холодной сталью решимости, теплился тот самый уголек – вера в послание. В запах лаванды. В два коротких слова: Поверь мне. Ледяной Король гнал коня вперед, в объятия горной стужи, и впервые за долгие годы чувствовал не тяжесть короны, а странную, опасную легкость человека, сделавшего ставку на единственное, во что он, вопреки всему, решил поверить. Лавандовый ключ повернулся в скважине его души. Дверь в прошлое захлопнулась. Теперь путь вел только вперед – к развязке, к ней.
Луна, холодная и безжалостная висела над Седой скалой. Она заливала мертвенным серебром изъеденные ветрами уступы, превращая гигантский утес в призрачного стража вечности. Воздух был разрежен, звонок, пропитан запахом камня, снежной пыли и чего-то острого, дикого – предчувствием. Александр Греймарк, король Льда и пепла, замер на краю каменистой площадки, его тень, длинная и острая, легла на лунную дорожку. За ним, невидимые в скальных тенях, затаились его люди – горстка отборные клинков, выкованные в горниле войн. Тишина была не просто отсутствием звука. Она была живой, напряженной, готовая лопнуть от первого шороха.
И шорох пришел. Негромкий, осторожный, сливающийся с шелестом ветра в расщелинах. Из-за гребня скалы, как призраки, выступили фигуры. Луна выхватила из мрака натянутые тетивы луков, стальные наконечники, направленные прямо в сердце Александра. Лучники Роана. Их лица были скрыты тенями капюшонов, но позы кричали о смертельной готовности. Один шаг – и лунный свет зальет площадку стрелами.
Александр не двинулся. Он стоял, воплощение ледяного спокойствия. Но внутри бушевала буря. Каждое мгновение здесь, на краю бездны и предательства, было испытанием его новой, хрупкой веры. Он медленно поднял руку, не для угрозы, а для демонстрации. В пальцах, лишенных перчатки, мерцал крошечный предмет – ладанка из грубого холста, та самая, что хранила ключ к посланию. Знак Тэссы.
– От Вечнолесья, – его голос, низкий и ровный, разрезал тишину, не нарушая ее звенящей сути. – Ключ принят. Дверь открыта.
Напряжение спало. Тетивы ослабли, но не опустились. Лучники расступились, пропуская вперед троих. И мир Александра сузился до трех силуэтов, появившихся из лунной дымки.
Тэсса. Она стояла чуть вдалеке, бледная, тени залегли под огромными глазами говорили о бессонных ночах, о страхе, о пути, полном опасностей. Но сами глаза… Они горели. Не слезами, нет. В них пылал внутренний огонь, решимость, закаленная в горниле отчаяния. Огонь, который когда-то растопил лед в его душе и теперь снова звал, обещая… что? Искупление? Правду? Себя? Ее плащ был запахнут до подбородка, но он видел, как тонкие пальцы судорожно сжимали ткань.
Роан. Старик, которого он отпустил. Справа от нее, словно грозовая туча, навис над ними. Его мощная фигура, закутанная в шкуры и сталь, дышала неприкрытой угрозой. Лицо было сурово. Взгляд, острый, впился в Александра, выискивая слабину, ложь, повод для насилия. Он был стражем. И его мера доверия равнялась толщине лезвия его меча.