Секретарь комсомольской организации ледокола электрик Са-жинов был командиром орудийного расчета. Его орудие всегда стреляло метко и безотказно. Старший механик Павел Петрович Чукур, который тоже в свое время пришел на корабль по комсомольскому набору, во время самого интенсивного огня находился в машинном отделении и работал, подавая пример машинистам и кочегарам.
До самого Мурманска не прекращались бои. Ледокол благопо-лучдго миновал вес опасности; шедшие впереди него два транспорта из Глазго "Красин" следовал третьим - были торпедированы и затонули. Экипаж ледокола "Монткальм" также храбро сражался и сохранил свое судно.
Если бы кто знал, как мы обрадовались, увидев "Красина" в Мурманске! Мы радовались, что ледокол вернулся на Родину, гордились, что его экипаж в самые тяжелые и ответственные часы не терял присутствия духа. Капитан Михаил Гаврилович Марков принадлежал к числу тех полярных капитанов, что оставили заметный след в истории освоения Арктики. Это был очень скромный, я бы даже сказал, тихий человек, очень вежливый и деликатный, никогда не повышавший голоса, но никогда и не отступавший перед трудностями. Плавание штурманом с капитанами старшего поколения, прежде всего с Ворониным, Пономаревым, Николаевым, дало ему большой практический опыт судовождения в льдах Арктики, помноженный затем на собственный опыт командования большими ледоколами.
16 наиболее отличившихся в походе членов экипажа "Красина" были награждены боевыми орденами и медалями.
Ледокол "Красин" мы перегнали из Мурманска в Архангельск, точнее, в Северодвинск, где его довооружили, снабдили всем необходимым и к началу летней кампании направили в Карское море. Там он отлично работал всю навигацию. Осенью ледокол возвратился в Архангельск, и мы его включили в зимние ледовые операции. Ледоколы "Ленин" и "Сталин" получили надежного партнера, который, не уступая им в мощности, отличался лучшей маневренностью.
Раз я уже заговорил о "Красине", то хочется сказать несколько слев и о его судьбе. Этому ледоколу, построенному еще перед первой мировой войной, выпал счастливый жребий - исключительное долголетие. В то время как его сверстники давно сошли с морских путей, он продолжал нести морскую службу. После войны судно модернизировали, перевели на жидкое топливо, и "Красин" долго водил транспортные суда через арктические льды. Но постепенно возраст давал себя знать, и до 1973 года "Красин" работал на Сахалине уже как исследовательское судно, как техническая база для морских геологов. Теперь имя "Красин" носит сверхмощный ледокол, построенный в 1975 году. Корабли идут на слом, но имена их остаются. Хотя тот, старый "Красин", конечно, надо было бы сохранить. Берегут же в Норвегии "Фрам", на котором Ф. Нансен совершил исторический дрейф в Северном Ледовитом океане.
Увидев ледокол "Монткальм", я испытал чувство горького разочарования. "Монткальм" оказался небольшим пароходом ледокольного типа, значительно уступавшим по мощности нашим - "Седову" и "Сибирякову". Был пароход крайне запущен, и команда его оставляла желать много лучшего. Отправили его канадцы с самыми скудными запасами, на рейс не хватило даже продуктов питания. Капитаном "Монткальма" оказался преподаватель университета. Скорее всего, им руководили самые лучшие побуждения многие американцы рвались в бой с фашистами. Но к судовождению он не имел отношения.
"Монткальм" не мог оказать практической помощи в ледокольных операциях в Белом море. И мы его использовали в Арктике главным образом как транспортное судно. Его переименовали, назвали "Прончищевым" в честь известного полярного исследователя, а капитаном назначили опытного моряка Бориса Николаевича Макарова. Макаров выжимал из "Прончищева" все, что только могло дать это судно, совершил на нем немало транспортных рейсов.
На трансатлантических путях из Англии и Исландии караваны судов, шедшие в советские северные порты, подвергались ожесточенным атакам гитлеровских бомбардировщиков, торпедоносцев и субмарин. Караваны шли, забираясь далеко на север, придерживаясь кромки льда, где часты туманы, но это тоже был опасный путь, он проходил в зоне деятельности неприятельской авиации, базой для которой служили аэродромы северной Норвегии и Шпицбергена.
Через Северную Атлантику, Гренландское и Норвежское моря до острова Медвежий конвои шли под охраной кораблей военно-морского флота Великобритании. Кроме самого эскорта англичане отправляли в плавание специальные эскадры прикрытия, которые шли южнее, заслоняя транспортные суда от крупных надводных сил противника, стремившихся прорваться к конвою.
Фашистские военно-морские силы, действовавшие в Атлантике на путях движения конвоев, состояли из линкоров "Тирпиц" и
"Шарнхорст", тяжелых крейсеров "Шеер", "Лютцов" и "Хиппер", полутора десятков эскадренных миноносцев и около 20 подводных лодок. На северных аэродромах Норвегии базировалось приблизительно 200 самолетов-торпедоносцев и бомбардировщиков.
