Всё оставшееся время на тренировке я была тихой примерной девочкой, которая послушно исполняла все указания своего тренера и не приставала к нему. В итоге всё это время прошло в полном молчании, нарушаемым лишь Амоном, провозглашавшим мне различные команды для выполнения. Чтобы он не сказал, я должна была это выполнять, из-за чего чувствовала себя его рабыней.
Вот и сейчас Гёт сидел на трибунах, закинув ногу на ногу и непринуждённо болтая с кем-то болтая, а мне приходилось потеть на льду в полном одиночестве. Но стоило мне остановиться лишь на миг и сделать передышку, как тренер посылал на меня многозначительные взгляды, отчётливо говорящие о том, что если я сейчас же не начну заниматься, то он бросит всё и подойдёт ко мне, чтобы… что? Если он подойдёт ко мне, то, что он сделает? Что предпримет для того, чтобы заставить меня упражняться и кататься на льду, отрабатывая надоевшие мне и уже довольно хорошо отточенные за весь день элементы. Проверять мне это хочется и не хочется одновременно, ведь если Гёт вновь скажет мне пару «ласковых» насчёт нашей интимной близости, то я просто сойду с ума, и опять буду стоять, словно немая, неспособная вымолвить ни единого слова от переизбытка чувств.
К шести часам вечера я уже совсем не держалась на ногах, и могла запросто упасть на льду, сломав или подвернув какую-нибудь важную часть тела, из-за чего нам бы пришлось прекратить тренировки на пару недель, а если бы всё обернулось хуже, то вообще встал бы вопрос о моём неучастии в олимпиаде Сочи. Наверное, Амон понимал это также хорошо, как и я, потому и объявил тренировку завершенной. На сегодня.
После того, как я переоделась из своей спортивной одежды в обычную, мы с Амоном спустились по широкой лестнице вниз и прошли к гардеробу, в котором висели лишь наши вещи: моё пальто и его куртка.
Ворчливая гардеробщица отдала нам наши вещи и поспешила домой, сказав, что её рабочий день давным-давно подошёл к концу, а она тут сидела и ждала нас. Пробубнив, чтобы в следующий раз не будет никого ждать и закроет гардероб в конце своего рабочего дня, а кто как будет забирать верхнюю одежду, её волновать совсем не будет. Выслушав её недовольную тираду, мы с Амоном переглянулись. Быстро опустив взгляд в низ, я взяла пальто в руки и начала надевать его, но немного покачнулась от усталости.
- Элизабет, ты едва стоишь на ногах! Я просто обязан отвезти тебя домой.
- К те… — «к тебе?» хотела спросить я, но вовремя остановилась. Конечно же, не к нему! — Где мой телефон? — Я знала, что мой мобильник лежит в сумке, но всё же пару раз лихорадочно проверила свои карманы на наличие сотового телефона, а потом вдруг облегчённо вздохнула. — Он же в сумке! — Я выдавила из себя улыбку, как бы подчёркивая весь масштаб своей куриной памяти. Тренер ничего не ответил, и я перевела дух. По крайней мере, он ничего не заподозрил, а то опять бы начал петь свою песенку про «ты» и брудершафт. - Да, если вы подвезёте до дома, я буду вам очень благодарна.
Гёт кивнул и мы, одевшись, вышли на улицу, над которой уже опустились сумерки, и сели в его чёрный Mersedes. Амон завёл мотор и повёз нас по улицам Мемфиса в северо-западном направлении, к моему дому и его гостинице.
Я смотрела в пассажирское окно справа от себя, за которым проносились красивые огни ночного города. Интересно, каким Сочи будет выглядеть ночью?
- Завтра у тебя занятия в университете? — Спросил Гёт, прервав повисшее между нами молчание.
- Да.
Я училась в универе на педагога только для получения высшего профессионального образования, ведь в мои планы не входило быть преподавателем в каком-нибудь колледже, а вот фигуристкой, а после и тренером по фигурному катанию — вполне может быть.
- И до скольки у тебя пары?
Я быстренько прикинула в голове своё завтрашнее расписание занятий.
- Последняя закончится в три, — часа дня, естественно.
Я повернула голову в сторону Амона, который неотрывно следил за дорогой. Я перевела взгляд на его руки, плечи и предплечья которых, к сожалению, были закрыты курткой, но зато кисти рук, надёжно обхватывающие кожаный руль, были мне отлично видны. Я, как ненормальная, пялилась на его сильные руки, пока не заметила, что машина остановилась и Гёт, немного развернувшись, смотрит на меня.
Как ни в чём ни бывало, заглянула ему в глаза и переложила ногу на ногу.
- Я завтра как раз ко второй половине дня освобожусь, и мы сможем позаниматься. Раз твои пары заканчиваются в три, где-то к половине пятого я буду ждать тебя в зеркальном зале.
Амон выжидающе смотрел на меня и я, наконец, поняв, что мы ещё не доехали до моего дома, а всего лишь остановились на светофоре у перекрёстка, соизволила ответить.
- Хорошо. Только дайте мне свой номер телефона, а то вдруг у меня возникнут непредвиденные обстоятельства и я не смогу прийти.
Один уголок его губ приподнялся в немой усмешке.
- Обычно мужчины просят номера телефонов у дам, а у нас с тобой всё наоборот, - ну, а что мне ещё делать, если ты сам не хочешь спрашивать мой номерок?!
