Стакан вдребезги разбивается об пол, десятки мелких осколков рассыпаются по гладкому мрамору. Она поворачивается и застывает. Под тонкой полупрозрачной белой кожей сжимаются и расслабляются мышцы, проступают кости, она может разглядеть синие набухшие линии вен. Ей кажется, оно смотрит на нее; в черных впадинах на лице виднеется что-то отдаленно напоминающее человеческие глаза. Ее буквально парализует от страха, головой она понимает, что нужно бежать, слева остался кусочек пустой кухни с выходом в гостиную, а потом в коридор и на улицу. Перед глазами она четко видит план побега, но не может заставить себя сдвинуться с места.
Камилла стоит, уставившись на существо… И вдруг оно срывается с места.
Из ее горла вырывается хриплый гортанный звук, больше напоминающий бульканье, чем крик, и она вырывается в темную гостиную, затем в коридор и, распахнув дверь, оказывается на улице…
Ночные фонари, подъездная дорожка, подаренная папой на ее шестнадцатый день рождения белая ауди начинают кружиться перед глазами как фигурки в ее ночнике, и земля уходит из-под ног.
Сначала она не понимает, где находится и в каком положении ее тело. Она будто застряла в невесомости. Только что она стояла на ступеньках дома, теперь же ее тело обездвижено лежит на холодном мраморе кухни.
Нет, не может быть, она вырвалась…
Этот голос, больше похожий на шипение, звучит в ее голове.
Прямо над собой она видит туго обтянутый белой кожей череп с глубокими черными туннелями вместо глазниц. Черное облако вокруг существа вбирает в себя матовое лунное свечение и оставляет ее одну в кромешной тьме.
Нет.
Камилла не хочет слышать этот леденящий кровь голос, но он все же звучит в ее голове…
***
– Что оно сказало?
Маленький чертенок внутри Хэвен забился в угол и испуганно скулит. Ее не столько пугает рассказ Камиллы, сколько то, что звучит он слишком знакомо. У нее в который раз за день возникает ощущение дежавю. Будто Камилла рассказывает ей что-то подобное далеко не в первый раз. Хэвен прочищает горло и повторяет свой вопрос:
– Что оно сказало?
– Этого я не помню.
Камилла отворачивается и снова машинально поправляет пластырь на лбу, и Хэвен догадывается; она наверняка врет, но заставлять ее говорить то, что она не хочет, она точно не будет.
Они сидят на школьном обеде за отдельным столиком; Камилла проигнорировала своих подруг, а Хэвен – Иви и Кэсси, и теперь девушки перешептывались за соседним столиком, изредка кидая в их сторону любопытные взгляды.
В любой другой день Хэвен бы такая бестактность возмутила. Ее не особо волновало чужое мнение, но она ненавидела, когда ее обсуждали за ее спиной. Но сейчас это как-то отошло на второй план и не было важно. Сейчас с Камиллой она чувствовала что-то такое, о чем она давно позабыла. Ощущение родом из детства. Связь, которая возникает только при настоящей дружбе. И хоть они так давно не общались, хоть Хэвен и не сразу вспомнила Камиллу, ей казалось, будто одиннадцати лет их разлуки вовсе не было. Будто так, как она разговаривает с ней сейчас, она разговаривала с ней всю свою жизнь.
Камилла снова обнимает ее – такая нежность, кажется Хэвен, ей не свойственна. Она пытается вспомнить, какой была Камилла в детстве, но разум в тумане, и воспоминания спрятаны где-то глубоко в нем. Почему же ей так сложно вспомнить…
Хэвен зажмуривается. Каждый раз, когда она пытается погрузиться в свои детские воспоминания, голова начинает болеть. Камилла все еще прижимается к ней, схватившись за ее руки как за спасательный круг, и до Хэвен доходит; сейчас ей просто нужен кто-то рядом. Как же иногда ей бывает сложно понимать других людей… Она обнимает ее в ответ.
Камилла продолжает говорить, и на это раз ее голос звучит бодрее:
– Я очнулась утром, на полу в своей комнате. Видимо я упала с кровати и ударилась головой о тумбочку, другого объяснения царапине я не могу придумать. Она была неглубокая, а край у тумбочки острый, так что это вполне возможно.
– Значит, ты думаешь, что тебе всё это приснилось?
Камилла прикусывает губу и молчит с минуту.
– Нет. Не знаю. То есть, я имею ввиду, это должен был быть сон. Я ведь проснулась в своей комнате, верно? Вот только странно одно. Когда я спустилась на кухню, весь пол был в осколках. Значит, стакан действительно разбился. Но, может быть, его разбил Паулс? У моего кота такой же ужасный характер, как и у меня. Да, это должен был быть Паулс. Другого объяснения произошедшему я не могу найти. И, если честно… Хэвен, это ведь похоже на обычный кошмар, так?
Камилла поднимает голову, Хэвен смотрит на нее и больше не видит в ее глазах ни тени страха. Она озадачена. Буквально полчаса назад Камилла была уверена, что все это произошло на самом деле. Почему ее мнение так быстро изменилось?
– Но ты же сама сказала, что тебе это не приснилось! Что это тот самый монстр, про которого мы говорили в детстве…
Хэвен замирает; слово "монстр" мигает в ее голове алыми буквами, так бывает, когда ее интуиция подсказывает ей, что она использует неправильное обозначение…
