— Фригг, — Один нежно взял руку жены в свои ладони и посмотрел ей в глаза. — Мы стоим на пороге, возможно, самой масштабной из всех войн, а ты переживаешь из-за несостоявшейся влюбленности мальчишки.
— Локи наш сын! — горячо возразила Фригга.
— И он всего лишь мальчишка, — мягко произнес Один. — Он забудет про эту девочку уже через месяц. Просто дай ему время.
Фригга тяжело вздохнула. Но ее сердце все еще гулко билось в груди, и она никак не могла успокоиться, снова и снова думая о том, что случилось несколькими часами ранее. Еще бы немного — и все бы узнали об истинном происхождении Локи. Но теперь волноваться не стоило: Фригга успела вмешаться, изменив воспоминания ванахеймской принцессы. Теперь Герсими не смогла бы вспомнить того, что видела накануне. Но смутная тревога никак не покидала царицу.
— Локи нужно научиться контролировать свои эмоции, — снова как будто прочитал ее мысли Один. — Потери неизбежны. Мы все находим и теряем, и это не изменить.
Фригга согласно кивнула.
— Как думаешь, сколько у нас времени? — спросила она, устремляя взгляд синих глаз в ночное небо.
— Пара сотен лет, — ответил ей Один. — Не больше. Мы должны собрать Камни Бесконечности раньше, чем это сделает Хела. Два Камня у нее. Камень Времени в Мидгарде, еще три бесследно утеряны.
Фригга грустно покачала головой.
— Мы справимся, — заверил ее Один, обнимая супругу за плечи. — Вот увидишь.
Фригга опустила голову ему на плечо.
— Я верю тебе, — просто ответила она и закрыла глаза.
Комментарий к 29. Находить и терять Глозерии в Асгарде — что-то вроде маленьких лилий.
====== 30. Война ======
несколько лет спустя
— Сколько их?
— Тьма. Не сосчитать, Ваше Величество.
— Плохо. Прикажи отступать.
— Но, Ваше Величество…
— Мы отступаем. Я не готов жертвовать всей своей армией впустую.
Темные эльфы напали на Асгард. Случившееся легко можно было бы охарактеризовать одним словом.
Катастрофа.
Напавшим получилось дать отпор, и эльфы даже отступили. Теперь бой шел на нейтральной территории — в Междумирье. Выхода было два: или принять бой с армией Малекита и понести большие потери, либо отступить, что значило навсегда потерять Камень Реальности.
О причине, по какой Малекит не нападал все эти годы, а пошел на Асгард именно сейчас, Всеотец не знал. Рабочая версия — все эти годы у Хелы было соглашение с Темными эльфами, но теперь Богиня Смерти расторгла договор или нарушила соглашение. Это значило бы, что Хела нашла еще один Камень Бесконечности, и Малекит теперь ей был не нужен.
А Темные эльфы жаждали мести.
Крови.
Ведь Хела — дочь Одина. Его первенец. А это, в свою очередь, значило, что пришло время расплачиваться по счетам.
— Отступаем! — приказал Один, понимая, что этот бой они проиграли.
Армия Асгарда была почти разбита, и единственный шанс победить эльфов — собрать силы и заручиться поддержкой союзников.
Ни того, ни другого у них не было.
— Отступаем! — эхом пронеслось по рядам солдат, и асгардцы — измученные и обессилевшие, сдались под натиском врага.
— Щит не сможет долго сдерживать натиск. Мы должны попробовать бороться, отец! Иначе погибнут все. Асгард будет уничтожен.
Тор стоял перед отцом, склонив колено. Отросшие светлые волосы, не стянутые на затылке в хвост, падали на лицо; голубые глаза смотрели тревожно и внимательно.
Один сидел на троне, глядя перед собой отрешенным взглядом. Тор всматривался в отца, пытаясь догадаться, о чем тот думает, но Всеотец был похож на каменное изваяние — он не двигался и как будто не дышал.
— Тор… — Один поднял на сына уставший взгляд. — Ты даже не представляешь, о чем меня просишь…
— Отец! — старший принц поднялся с колена и подошел ближе к трону. — Йотунхейм и Ванахейм уже уничтожены. Асгард совсем скоро может постигнуть такая же участь. Нельзя бездействовать…
— То, что ты предлагаешь мне, равносильно самоубийству, — сказал, как отрезал, Один.
— Но, отец! Малекит не уйдет просто так, как ты не понимаешь?
— Я понимаю, — глухо сказал Один. Его единственный глаз пристально смотрел на Тора, и от этого взгляда старшему принцу стало не по себе. — Я понимаю, что здесь не все так просто. Темные эльфы не нападали несколько сотен лет, и вот теперь они вдруг решили пойти на Асгард. Ради чего?
Тор непонимающе смотрел на отца. Ему казалось, что Один явно все усложняет. Есть враг — нужно с ним биться. Смысла отсиживаться старший принц не видел.
— Ты думаешь, Всеотец, Малекит — лишь отвлекающий маневр?
Голос Локи гулко прозвучал в тишине тронного зала и затих где-то под потолком. Младший принц появился, как всегда, неслышно. Тор обернулся и тут же встретился с ледяным и очень серьезным взглядом зеленых глаз. Спина прямая, лицо бледное, губы сжаты в тонкую линию, на виске бьется тонкая венка, руки сложены за спиной, а взгляд устремлен на Одина — Локи был сосредоточен, как никогда.
Всеотец перевел взгляд на младшего сына.
— Я считаю, что Малекит — не самое страшное, что может обрушиться на Асгард, — сказал он спустя какое-то время. — Только я не могу понять, чего еще нам следует опасаться.
