– От восьмидесяти до девяноста тысяч золотом, – повторил пиромант, кинул в лужу окурок и сразу достал новую папиросу. Смял картонный мундштук, сунул в рот. – Если и больше, то не особо.
– Неслабо!
Напалм кивнул:
– И я о том же. Может, ну его все в баню? По домам, а?
Я покачал головой:
– Не выйдет. Такие договоренности нарушать себе дороже. И учитывай, что делить на троих придется. Ермолов тоже в доле.
– А у него рожа не треснет?! – взорвался Напалм.
– Он эту экспедицию оплатил.
– Вот и вернем, сколько потратил!
– Так дела не делаются, – отрезал я и, прежде чем пиромант успел возмутиться, продолжил: – С Ермоловым можно без скупщиков обойтись, сразу товар напрямую сдать.
Напалм задумался и потер длинный нос.
– Если будет надежная крыша, – произнес он, выдохнув дым, – янтарь вообще можно будет никому не сдавать. Наймем за процент того же Василенко, он камни к заливке энергией подготовит. Мелочовку как обереги через ювелирные салоны в продажу пустим, крупные камни гимназистам и ведьмам напрямую продадим. Видел, как у девчонок глаза при виде янтаря загорелись?
– Сколько сверху получим?
– Без понятия. Раза в два больше, наверное. Но чистыми меньше выйдет.
– Лихо.
Пиромант кивнул.
– Я так думаю, – предположил он, – кондуктор на ту сторону наркоту нес, которую мы в бочках нашли, а на выручку партию янтаря закупил. Нелегально, скорее всего, у черных копателей. И если протащит еще, то может серьезно сбить цены. Кондуктору ведь окна не нужны, чтобы через Границу ходить, так?
– На своем горбу через Границу много не пронесешь, – пожал я плечами. – И никогда не угадаешь, куда именно вывалишься. Да и цены быстро восстановятся, у алхимиков и чародеев потребность в янтаре постоянная. Они его в переработку пускают.
– Может, и так, – хмыкнул Напалм.
Понемногу сырая низина осталась позади, начали попадаться заросли кустов, зазмеились по земле отростки ежовника. Их обходили стороной: если наступить, молодые побеги могут захлестнуть ногу, замучаешься потом шипы выдирать.
Налетела мошкара; Напалм дыхнул на них дымом, и мошки вспыхнули бессчетными яркими точками и осыпались крупинками пепла.
– Смотрю, ты будто и не напрягался сегодня, – отметил я.
– Контролируемое распределение энергии и правильные препараты – это сила! – рассмеялся пиромант.
– Ну и хорошо, а то я мазь от насекомых забыл у Веры попросить.
На смену кустам пришли деревья, и вскоре мы начали взбираться на крутой склон холма. Успевший за это время выкурить уже три папиросы Напалм очень быстро отстал и шумно сопел позади, вытирая кативший с лица пот. Я разогрелся и расстегнул фуфайку, но особо не запыхался.
– Курить – здоровью вредить, – наставительно сказал я пироманту, дождавшись его на небольшой прогалинке между узловатых кленов.
– Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким умрет, – парировал Напалм, хрипло выдохнул, сплюнул под ноги и сорвал с куста голубой листок. – Хрень какая-то! Что это за растение вообще такое?
– К ботаникам обратись, – посоветовал я. – И не рви что попало, траванешься еще.
– Я в перчатках!
– А эфирные масла?
Пиромант выбросил лист и вытер перчатку о штанину.
– Шутишь, поди?
– Да хрен там, были случаи.
Ближе к верхушке склон стал не таким крутым, но кусты и деревья начали расти куда гуще; на ветках появились шипы.
Боярышник, что ли? Очень похоже.
Сюда бы мачете!
Оценив заросли, я оставил идею продраться через колючие кусты и подался назад.
– Попробуем обойти.
Напалм кивнул и вдруг ухватил меня за полу фуфайки.
– Ну-ка, погоди! У тебя здесь дыра какая-то… – Пиромант запустил пальцы в подкладку, надавил изнутри и вытащил картечину. – Интересно девки пляшут!
Я взвесил на ладони свинцовый шарик и кинул его за спину.
Выходит, сбежавший кондуктор все же был не совсем косоруким и меня слегка зацепил. Но многослойный кевлар удар смягчил, в горячке я даже не почувствовал ничего.
Мы двинулись вдоль колючих зарослей, и очень скоро Напалму это надоело.
– А на фига нам вообще туда лезть? – спросил он, тяжело переводя дух. – Вернемся и скажем, что все чики-пуки.
– Осмотреться надо, – ответил я и, заметив в колючих кустах прореху, пригнулся и шагнул вверх по склону.
На глаза попались концы обрубленных ветвей; кто-то явно продирался здесь, орудуя тесаком или мачете. Ничего удивительного – все же господствующая высота, где еще устраивать наблюдательный пункт, если не здесь?
Ближе к макушке холма боярышник стал заметно выше, там уже можно было не пробираться по узкому лазу, а нормально идти под деревьями, пусть и втянув голову в плечи. А потом – как отрезало. Ни единого кустика, только трава.
Шагать сразу стало веселее и проще; Напалм даже начал что-то негромко насвистывать себе под нос, но моментально заткнулся, как только поднялся на вершину холма и увидел плешь старого кострища.
Но хрен бы с ним, с кострищем, – среди углей валялись закопченные человеческие кости. Большую часть скелета давно растащило зверье, а веревки на вбитых в землю колышках полностью не прогорели и продолжили удерживать на месте кости рук и ног.
– Живым жгли? – предположил Напалм.
