— Итак, решено. Я договариваюсь насчет еды и выпивки, заказываю музыкантов и слуг-бытовиков. До завтрашнего дня замок должен быть приведен в надлежащий вид и полностью готов к приему гостей. А ты оповещаешь всех наших.
— Бекки, а как же рэй Александр?
Тайра все никак не могла проникнуться грандиозностью моего замысла.
— Ох, Тэй, не занудствуй. Отцу вовсе не обязательно знать, чем мы тут занимаемся. И потом, он хотел, чтобы я не покидала Ругден? Так, я его и не покидаю.
Идея устроить сногсшибательную вечеринку захватила меня полностью и опасения Тайры казались смешными. Подумаешь, папенька. Ну, что он может сделать? Запрет меня дома? Так ведь сам первый и не выдержит, знает же, что это глупая идея. Я и покой — вещи несовместимые, а в Родрике, в нашем прекрасном и комфортабельном Родрике, слишком много ценных хрупких вещей, которые так легко превращаются в осколки. "Ах-ах, как неловко. И ведь я ни в чем не виновата, просто, я такая неуклюжая." Ага. И попробуйте, докажите обратное.
— Бекс, когда ты так улыбаешься, мне становится не по себе, — с опаской посмотрела на меня Тэй.
— Не трусь, Тэй. Все будет отлично.
— Надеюсь, — не разделила моего оптимизма Тайра.
Перестраховщица. Вечно боится всего и вся. И как мы только умудрились подружиться? Такие разные…
Темнота давила. Мысли причиняли боль.
Ему хотелось изгнать их из своей головы, забыть, вернее, забыться, но упрямая память вновь и вновь подкидывала яркие картины прошлого. Они расцвечивали тьму своим теплом и светом, заставляя душу вырываться из оков ледяного сна, а сердце — биться чаще.
Он видел нежное, одухотворенное лицо, слышал высокий мелодичный голос, ощущал тонкий аромат виринуса… Энни. Как он мог причинить ей боль? Ей — единственной женщине, которую любил. Той, кого должен был оберегать и о ком должен был заботиться. Той, что была смыслом его пустой жизни.
Сам все испортил. И, что обиднее всего, именно тогда, когда почти всего добился.
Шум, донесшийся откуда-то снаружи, заставил его насторожиться. Что происходит? Внешний мир, который виделся далеким и нереальным, вдруг оказался слишком близко. Музыка… Он слышал музыку. Но как? Как это возможно? По телу прошлась теплая волна. Стоп. Он, что, правда чувствует свое тело? Единый.
Не веря себе, он попытался пошевелить рукой и едва не скривился от боли. Кисть свело судорогой, но он не обратил внимания на неприятные ощущения. О, нет. Он готов был благодарить небеса за то, что чувствует… Чувствует. Тело, его тело снова было живым.
Выбирался из склепа долго. Трудно было заставить свои члены двигаться. Трудно было переставлять негнущиеся ноги. И еще труднее было осознать, что он снова ощущает себя цельным. Ум, душа и тело, наконец-то, стали едины.
Он был жив. Жив.
Осознание этого наполнило душу смятением. Он, проклятый и забытый, жив…
Проклятие спало. Судьба дала ему еще один шанс. И он постарается его не упустить. Не позволит себе все испортить.
Шаг, второй… Он открыл дверь и медленно побрел на звуки музыки.
— Леди Ребекка, позвольте выразить вам свое восхищение.
Ха. Какой высокий слог. Я смотрела на Грега, и не верила своим глазам. Передо мной стоял утонченный щеголь, времен Императора Артура. Грегори Симмонс, самый заядлый двигорщик Сарты, вечно взъерошенный и не видящий ничего вокруг, кроме своих обожаемых моторов, тот, кто не признавал никаких ограничений и рамок, отвесил мне изящный поклон и галантно поцеловал руку. Шарг. Мир сошел с ума.
— Лорд Симмонс, я польщена, — не выходя из образа, жеманно улыбнулась приятелю.
— Нет, Бекки, правда, ты выглядишь просто… Крев Сатари. Да, у меня слов нет, как нереально ты выглядишь.
Грегори глядел на меня с восхищением. И это Грег. Что уж говорить об остальных?
Вспомнив, как долго мучилась с выбором облика, незаметно усмехнулась. Да, сегодня днем мне пришлось попотеть. Тайра определилась сразу, раскрыв наугад один из старых альбомов и ткнув пальцем в портрет миловидной брюнетки. "Вот, Бекс. Я нашла свой идеал." — решительно выдала Тэй и принялась перевоплощаться. А я долго листала журналы, потом, так же долго бродила по замку, в поисках подходящей идеи, но та все никак не приходила, пока я не наткнулась в галерее на один портрет. На нем была изображена молоденькая девушка — нежная, почти воздушная, с таинственным взглядом красивых темно-серых глаз и загадочной улыбкой. Настоящая Светлая леди из прошлого. Яркие каштановые волосы уложены изящной короной, голова высоко поднята, платье наглухо застегнуто, корсет подчеркивает идеальную осанку.
Она была совсем на меня не похожа, и, наверное, именно это и стало решающим. "Анна Мария Кервуд" — прочитала я витиеватую надпись в нижнем правом углу. М-да. Скорее всего, одна из многочисленных тетушек отца. Жаль, что я никогда особо не интересовалась семейной историей, иначе сейчас точно знала бы, кто эта леди. Впрочем, неважно. Какое мне дело до давно почивших родственников? Настоящее — вот что интересно. Мне нужен был необычный образ, и я его нашла.
— Леди Гринделл, прошу вас, всего один танец.
Грегори протянул руку, приглашая на сарантеллу.
