Солдаты не давали людям перелезать через ограду садика, но зеваки облепили его со всех сторон. Много народу толпилось вдоль кровавых следов и у окровавленного порога. Другие просто болтались рядом группками, обсуждая случившееся, и ждали развития событий.
Появление Дариена, вышедшего из роскошного экипажа, встретил общий вой. Кто-то крикнул:
— Это же Кейв! Его разве не арестовали?
Герцог просто обвел взглядом толпу и отчетливо произнес, не пытаясь перейти на крик:
— Мы здесь для того, чтобы узнать правду об этой омерзительной выходке. Виконта Дариена никто не арестовывал.
Дариен восхитился его простотой и чувством собственного достоинства, которое подействовало на всех. Тем, кто не расслышал его слова, начали передавать по толпе от передних рядов к задним. Больше никто не кричал, но атмосфера оставалась наэлектризованной.
Из садика вышли два человека и направились в их сторону — офицер и дородный джентльмен. Они представились как лейтенант Конной гвардии Уоринг и мистер Ившем, судья.
— Рад любой помощи, ваша светлость, — сказал Ившем. — Отвратительное дело, а им всем хочется крови, хотя не было совершено никакого настоящего преступления, понимаете? Даже местного закона не существует, что здесь нельзя забивать свиней и разливать кровь. Но вот этот сброд, — кивнул он в сторону навострившей уши толпы, — я боюсь, готов вздернуть виконта Дариена, если он появится без охраны. Именно поэтому я послал за военными.
Судья повернулся к Дариену, и ему показалось, что, несмотря на все сказанное, он бы арестовал его под любым предлогом.
— Единственное, что мы можем сделать, чтобы утихомирить их, милорд, так это обыскать ваш дом, если вы любезно с этим согласитесь. Ваши слуги отказываются отпирать дверь.
— По моему приказу. Но я ничуть не возражаю против осмотра, проведенного надлежащим образом. Возможно, стоит взять с собой одного-двух достойных людей из толпы, а если еще в этом поучаствуют герцог и капитан Уоринг, я буду вполне удовлетворен.
Судья повернулся к толпе и указал на двух человек, хорошо одетых и трезвых. Это оказались мистер Хоббс, обувщик, и мистер Линлитгау, банковский клерк.
Ившем громовым голосом сообщил толпе, что происходит, и добавил, что всем пора разойтись и заняться собственными делами, но никто не последовал его совету. В нетерпении все ожидали доклада по результатам осмотра.
Ившем стоял рядом с Дариеном, который был рад, что здесь присутствовал Ван. Судья и толпа напомнили ему свору хорошо натренированных сторожевых собак — молчаливых, но готовых растерзать на клочки, если двинешься с места.
Через пятнадцать минут четверо мужчин вернулись и доложили результаты Ившему, а тот проревел их толпе:
— В особняке не обнаружено никаких следов крови, беспорядка или насилия. Не обнаружено и тела. То, что произошло, чья-то злобная выходка, и если тот, кто устроил ее, будет найден, то подвергнется наказанию. А теперь отправляйтесь отметить день Господень, иначе я применю силу и вас разгонят.
Это заставило прийти толпу в движение, и люди стали медленно покидать площадь.
Дариен вместе с герцогом и Ваном зашли в садик посмотреть на жертву насилия. Голубое платье сбивало с толку, но это все-таки была свинья. Горло перерезано, и на пиршество уже слетелись мухи.
— Довольно молодая, — заметил Дариен.
— Еще года нет, — согласился герцог.
— С такой легче управиться, — высказался Ван. — Как вы думаете, фунтов пятнадцать? Мужчина может без особого труда перетащить такую ношу, но, как сказала Мария, визгу не оберешься.
— Может, ее напоили? — предположил Дариен.
— Это мысль, — согласился Ван. — По крайней мере хоть погибла бы счастливой…
Рядом возник судья, явно раздраженный их профессиональным разговором, и спросил Дариена:
— Что нам делать с ней, милорд?
— Ко мне это не имеет никакого отношения, сэр, но я заплачу за разделку туши и раздачу ее в благотворительных целях. — Он тщательно следил за своим тоном: ни к чему было создавать себе еще одного врага. — Благодарю вас за прекрасное урегулирование дела, Ившем. Это могло вылиться в беспорядки.
Судья потеплел.
— Действительно, могло, милорд. И мне приятно видеть вас незапятнанным. Такие сенсационные преступления могут сильно затягиваться, однако.
Это было предупреждение, и когда он отошел, чтобы сделать распоряжения насчет туши, Дариен задумался, каких шагов от него ожидали, и обернулся к дому.
— Был бы рад никогда не переступать его порог, но я не уеду отсюда.
— Ты мог бы убрать эту проклятую собаку над входом.
— Она вырезана из цельного камня.
— Сбей молотком.
— Так просто! — ответил Дариен с резким смешком. — Хорошо, только не прямо сейчас. Все, что я предприму немедленно, будет считаться проявлением нечистой совести.
— Тогда давай вернемся ко мне и решим проблему.
— Дай мне несколько минут переговорить со слугами.
Он нашел Пруссоков на кухне: те пили чай, в который, несомненно, добавили бренди. Ему показалось, что у них есть на это право.
— Где Лавгроув?
