— Это как перед сражением: одни жены плачут, но благословляют, а другие, кто послабее, умоляют мужей остаться дома. Слезы не решают проблемы. Пожалуйста, Тея, прекрати плакать.
Она высморкалась.
— Это нечестно. Я хочу все изменить.
— Ты не сможешь.
— Ты говорил, что будешь мне подчиняться.
— Больше нет.
Она знала, что он хочет поцеловать ее, но в присутствии лакея, застывшего как статуя, не мог, хоть тот и смотрел в другую сторону.
— Если я вернусь к тебе с руками в его крови, что будешь делать?
Ей хотелось сказать, что это не имеет значения, что это не коснется ее любви, но в такие минуты, как эта, нужно говорить правду.
— Я не знаю.
Доставив Тею вместе с ее горничной в Йовил-хаус, Дариен откланялся, не дожидаясь появления герцогини, и вернулся в «Корону и сороку», но Фокстолл уже был таков. Хозяин постоялого двора не имел представления, куда направился его бывший клиент, сказал только, что тот съехал вскоре после того, как Дариен ушел с дамами, но при этом особо не торопился.
Дариен подумал было начать его поиски, но если Фокстолл решил скрыться, то это бесполезно: придется привлекать всю полицию Лондона. Правда, есть еще «балбесы»: у них наверняка немало своих людей в городе.
Для начала он отправился к Делани, но те уже уехали из Лондона. Ближайшим к ним был особняк Стивена Болла, но его тоже не было в городе, как и Ардена. Такая вот помощь от «балбесов»!
Дариен двинулся к Вандеймену. Слава богу, тот оказался на месте.
— «Балбесы» собираются у Марлоу в Ноттингеме. Тебе что, опять нужны няньки?
— Поосторожнее! — рявкнул Дариен, и у Вана поползли брови на лоб.
— Что случилось?
Все подробности излагать было нельзя, поэтому он сказал главное:
— Фокстолл перешел черту. Мне нужно с ним разобраться, но он смылся.
— Я тебя предупреждал.
— Ты был прав. Замолви, где нужно, словечко, что, если кто-то заметит его, пусть даст знать.
— Договорились. Ты не раздумал пойти к Ратборну вечером?
Карты? Не до них.
— Извинись перед остальными. Из меня сегодня игрок никакой.
Следующие два дня Дариен только тем и занимался, что выслеживал Фокстолла, правда, безуспешно. Тею он избегал, хотя отправил ей письмо с туманно сформулированными заверениями, что все будет хорошо, и надеялся, что сдержит данное ей обещание. А еще он навестил леди Харровинг.
Это дама проявила к нему большой интерес, и, слегка польстив ей и немного пофлиртовав, Дариен обнаружил, что она не увидела никакой связи между Теей и перьями. Конечно, кто-то воспользовался бельевой в ее доме для своих порочных делишек, и перья были найдены там, но последовавший короткий игривый разговор между ними подтвердил, что он был прав, убеждая Тею. Слуги леди Харровинг прекрасно знали: за распространением слухов о том, что происходит на ее маскарадах, немедленно последует увольнение без рекомендаций.
Леди не делала секрета из своей связи с Фокстоллом, и стало понятно, как он узнал обо всем. Перья лежали в ее будуаре, когда Фокстолл пришел к ней, и она сказала ему, как их нашли, при этом намекнув на то, что их определенным образом использовали в любовных играх и что можно будет самим попробовать этот способ. Дариен постарался побыстрее откланяться, а потом вздохнул с облегчением.
Тем не менее опасность сохранялась. Во время драки Тея оказалась очень близко от бельевой. Подкуп мог развязать языки слугам. Если Фокстолл догадается это сделать, а потом выложит всему свету все, что знает, что-либо отрицать станет трудно. Так что его нужно остановить.
Несмотря на его письмо с заверениями, что все обойдется, Тея провела два дня в ожидании скандала или дуэли, или того и другого, а также в борьбе со своим отношением к применению силы. Придется смириться, если она намерена выйти за Дариена замуж. Ей хотелось обмануть его, но когда она сказала, что любит его, любит таким, какой он есть, это была правда.
Мать отвлекала ее от этих мыслей, то и дело спрашивая, почему Дариен не задержался тогда, чтобы поговорить с ней, и удивлялась, что тот до сих пор не нанес им визит, но в субботу вдруг сказала:
— А, ладно! Завтра он придет на службу в церковь.
Значит, так и будет. Целый день Тея ходила как во сне.
Когда они вошли в церковь Святого Георгия, Дариен еще не появился. Тея старалась не высматривать его, но при этом находила так много поводов покрутить головой и поглазеть по сторонам, что мать, наконец, спросила, все ли с ней в порядке. Служба вот-вот начнется. Он что, решил избегать ее?
Тут к герцогу подошел служка и передал ему записку. Тот прочел и пробормотал:
— Дариен не сможет присутствовать.
От страха сердце у Теи забилось сильнее, ей нужны были подробности, но заиграл орган и все поднялись с мест. Она принялась молиться. Может, Дариен нашел Фокстолла и хорошенько проучил, а может, наоборот, скрывается от закона или лежит раненный?
Она никогда так горячо не молилась, как сейчас. Наконец слепой ужас склонил ее к выводу, что она не сможет без него жить.
Как только они вышли из церкви, Тея решительно обратилась к отцу:
— Папа, что случилось с Дариеном?
— Какие-то неприятности дома.
