А Тее не сиделось на месте: хотелось ходить взад-вперед, словно это могло ускорить их отъезд. Мать отвернулась, чтобы перекинуться парой слов с подругой, которая тоже собралась уезжать, поэтому Тея могла без препятствий наблюдать за лестницей, хотя что она могла сделать, если бы Дариен вдруг спустился к ним. Никаких идей в голове не возникало.
О, господи! Ведь она ничего не добилась в своих попытках избавиться от помолвки.
Надо попытаться еще раз, и не давать воли эмоциям, и не упоминать «балбесов»…
Надо было вовремя сообразить, как он отреагирует на тот факт, что ей известна давняя история: никому бы не понравилось, — но теперь ее страхи подтвердились: его действия питает ненависть.
Когда объявили, что карета подана, Тея поспешила забраться внутрь.
— Очень надеюсь, что к завтрашнему дню у тебя все пройдет, дорогая, — вдруг сказала герцогиня, когда они тронулись.
— Почему?
— Мы устраиваем ужин в честь Дариена завтра вечером. — Она замолчала, услышав, как Тея застонала. — Прости, забыла, что ты нездорова. Нюхательную соль дать?
Тея молча покачала головой.
Дариен не бросился догонять Тею Дебенхейм, а спокойно пошел следом и увидел, как она разговаривает с Фокстоллом.
Проклятый гусар! Его присутствие в Лондоне внушало беспокойство, а внимание, которое он оказывал Мэгги, могло превратиться в катастрофу. В том, как Фокстолл сейчас разговаривал с Теей, было что-то тревожное. Колокольчики зазвонили, предупреждая об опасности.
Его собственный разговор с ней оставлял желать лучшего. Судя по всему, ей удалось лишить его разума одним лишь огненным взглядом своих ясных голубых глаз. А потом она вспомнила про «балбесов».
К дьяволу их всех! Он не позволит им вмешиваться в свои дела.
Дариен предпочел бы уехать сейчас, но поскольку завоевал право доступа сюда, должен был полностью им воспользоваться, поэтому двинулся через комнаты, совершенно игнорируя выказывавших пренебрежение к нему, и останавливаясь, чтобы переброситься парой слов с любым офицером, которого знал. Потом с радостью отметил, что Фокстолл уехал, чтобы, вне всякого сомнения, игриво развлекать кого-нибудь в аду или в борделе.
Именно такое вторжение — неторопливое и коварное — Дариен и планировал еще до того, как встретил Тею Дебенхейм, а потом его жизнь отправилась прямиком в ад в ручной корзине. Вдобавок пришлось приютить Пупа, и теперь лишь одному Господу известно, где тот сейчас обретается. Парнишка чересчур нервный, чтобы отправиться в бордель самостоятельно.
Пробираясь между небольшими компаниями гостей, Дариен высматривал леди Тею; обсуждая количество стоявших на приколе морских судов, настороженно ловил запах ее цветочных духов; обсуждая события в Индии, прислушивался к ее голосу, такому легкому, такому выразительному, за исключением тех случаев, когда она была в гневе или испугана.
И напугал ее он.
Дариен не испытывал гордости за себя, но она попыталась соскочить с крючка, а он не мог ей позволить. Ради Фрэнка!
К одиннадцати часам он был сыт по горло исполнением светских ритуалов, и потому решил отправиться восвояси. Прощаясь с герцогом Йовилом, он вдруг обнаружил, что Тея и леди Сара уже уехали.
— Что-то там не так с креветками, — тихо объяснил ему герцог. — У меня нет никаких проблем, но ведь дамы существа более чувствительные, не так ли?
Это было за пределами опыта Дариена. Хотя, его опыт диктовался общением с женщинами, которые следовали за барабанным боем. У всех — от проституток до офицерских дам — жесткость нравов была повсеместной.
Кроме того, он знал, чем недовольна Тея Дебенхейм: его невоздержанностью.
Дариен нашел и поблагодарил хозяйку дома, извинившись при этом за свой приход без приглашения, объяснив это тем, что настояла герцогиня Йовил, что отчасти было правдой.
— Тогда я должна сказать ей спасибо, — с улыбкой произнесла графиня. — Ваше присутствие оживило мой степенный вечер.
— Мы, Кейвы, рады услужить прекрасной даме.
— Я думала, милорд, что ваш девиз «Берегитесь!».
— Сорвиголова воодушевляет умеренных.
В ответ она засмеялась и покачала головой.
Надев плащ, Дариен покинул особняк, на ходу сообразив, что игривый тон леди Рейберн свидетельствовал об еще одной победе. В момент, когда он вошел сюда, она испытывала настоящую тревогу, вероятно, представив, что ее вечер станет жертвой беспорядка и насилия. Теперь она успокоилась, повеселела и больше не видит в нем никакой угрозы.
Это ошибка, но все равно победа в его сражении.
Лакей мог бы нанять ему экипаж, но он привык много двигаться, а Лондон давил на него.
Возможно, что прогулка по темным ночным улицам подпитывает в нем безумное желание рисковать. Мужчины могут пристраститься к этому чувству, как к наркотику: он видел признаки такой зависимости у Фокстолла. А в нем эта зависимость тоже есть? Устроит ли его спокойная и упорядоченная жизнь?
Дариен остановился посреди улицы, вдруг вспомнив слова леди Теи.
Нет! Он не представлял своего будущего вместе с ней даже в самых диких мечтах.
Какой-то шум вырвал его из задумчивости.
