— Ты прекрасно знаешь, что я не это имела в виду. А выбрать можно было бы того, кто занимается каким-то важным делом: Уилберфорса, например, или Болла.
— Политики нагоняют на меня скуку, мамочка. Я бы предпочла что-нибудь более конкретное: больницы, например, или приюты для престарелых.
— За всем этим очень часто стоят проблемы с законами, дорогая, а законы — сфера деятельности политиков. Правда, здесь есть чем заняться и женщинам. Я тут недавно говорила с миссис Бомон. Чрезвычайно интересная дама. Она вместе с Бет Арден работает над некоторыми изменениями в электоральной политике.
О господи! Не хватает только социальной революции.
— Что за изменения? — спросила Тея.
— Предоставление женщинам права голоса.
— Мама!
— Назови хоть одну причину, почему нам нельзя голосовать! — заговорила мать с какой-то новой, непохожей на нее воинственностью.
— Если не владеешь собственностью…
— Даже леди, имеющие титул по происхождению, владеющие ею, не имеют права голоса, им отказывают в местах в палате лордов. Чем можно оправдать такое положение вещей?
Ответа у Теи не было, но она подавила стон, представив свою мать на тропе войны.
— У нас, дам из высшего общества, огромные привилегии и много власти, и воспользоваться этим наш долг.
Тея предпочла согласиться и быстро ушла, чтобы вместе с подругами отправиться за покупками. Порой она завидовала Мэдди, у которой мать никогда не выступала с подобными лекциями перед дочерью.
Удовольствие от похода на Бонд-стрит в значительной степени было омрачено разговорами о Кейвах вообще и Дариене в частности, об очаровательной Мэри Уилмот. Кэролайн Кемберли захотелось пройти по Ганновер-сквер, чтобы посмотреть на ужасный дом.
— Интересно, там еще есть кровь на ступеньках? — спросила она, охваченная дрожью возбуждения.
— Шесть лет спустя, Кэролайн? — удивилась Тея. — Не глупи.
— Да нет же! С этого самого утра! — воскликнула Кэролайн. — Ты что, не слышала? Горничная рано вышла по делам и увидела это.
На Тею накатил ужас.
— Там было еще одно убийство?
— Вроде нет. — Покачала головой Кэролайн. — Я ничего такого не слышала.
— Чья-то проделка, — сказала Алесия. — Это такой способ показать лорду Дариену, что он не вхож в светское общество.
— Сегодня он ужинает в Йовил-хаусе, — объявила Тея, почувствовав себя обязанной сообщить об этом из-за своего обещания ему; кроме того ею овладел естественный гнев на все происходящее.
Три пары глаз уставились на нее.
— Тея! — ахнула Алесия. — Ты будешь присутствовать?
— Разумеется. И не собираюсь обращать внимания ни на что. — Можно было бы добавить больше искренности своим словам. — Я считаю лорда Дариена приятным собеседником и одним из наших доблестных ветеранов. Он заслуживает лучшего отношения.
— Но…
— Он герой!
Тея перечислила некоторые его заслуги, и ее неуверенно поддержала Кэролайн:
— Весьма похвально.
— В следующий раз при встрече у тебя будет много чего рассказать нам, ведь так? — заметила Алесия. — Лучше ты, чем я.
По дороге домой Тея буквально вся кипела, а войдя в дом, тут же нашла мать. Герцогиня уже знала про кровь на крыльце у Дариена. О происшествии судачили везде.
— Это все мелочи!
— Я бы не назвала это мелочами, мама.
Мать вздохнула.
— Да, пожалуй, ты права. Мы отброшены назад в наших усилиях, но это означает, что нам нужно работать еще настойчивее. Надеюсь, что сумеешь сгладить неправильное впечатление.
— Сделаю все, что в моих силах: попытаюсь в качестве козыря использовать его военную биографию.
— Прекрасно!
— Хотя я очень удивлена, что Дариен ни словом не упомянул об этом сегодня утром.
Мать удивленно посмотрела на нее:
— Этим утром?
Тея вспыхнула — без всякого, впрочем, на то основания.
— Мы устроили верховую прогулку с Калли и натолкнулись на него. Калли пришлось уехать, он опаздывал, поэтому Дариен проводил меня до дома.
Если она ожидала встретить озабоченность матери, то очень ошиблась.
— Прекрасно! Это создаст исключительно правильно впечатление.
— Не думаю, что кто-нибудь видел нас. Из общества, я имею в виду.
— Кто-то все равно увидел. Кто-то всегда все видит. А теперь иди готовься к ужину. Сегодня ты должна выглядеть как никогда хорошо.
В задумчивости Тея отправилась в свою комнату.
Кровь, наверное, была свиная или еще какого-нибудь животного. Она чувствовала, что ситуация все более ухудшается, словно операция по восстановлению доброго имени Кейва превращается из трудной в откровенно опасную.
Глупость, конечно, но она стала думать, во что одеться. Сначала у нее появилась мысль опять надеть красное шелковое платье, что, возможно, стало бы неким личным посланием Дариену, но потом она решила, что красный цвет будет напоминать про кровь, и приказала Харриет найти солнечно-золотистое, оставшееся с прошлого года.
