— Теперь-то, может, расскажешь, что случилось? — спросил Вандеймен.
— Вчера с Теей Дебенхейм мы посетили маскарад у Харровингов.
У Вана глаза полезли на лоб.
— Это что-то новенькое!
— Ей захотелось приключений. — Дариен коротко изложил всю историю, особо заметив, как умно повела себя Тея в сложившейся ситуации. — Я отлучился всего на минуту, а эта скотина стала приставать к ней.
Ван основательно приложился к элю и заключил:
— Значит, ты чуть не убил его из-за того, что чувствовал свою вину. Все понятно.
Дариен промолчал: друг попал в точку.
— По крайней мере это поубавит в нем энтузиазм, если таковой мог возникнуть.
— Вовсе не обязательно. В понедельник Дебенхеймы уезжают в Сомерсет.
Для Дариена эти слова были как удар под дых.
— Дари Дебенхейм что, пришел в себя?
— Настолько, что отправился в дорогу, хотя и едет не спеша. Это что, проблема? Ты ведь уже довольно высоко забрался на гору, чтобы обойтись без протекции.
— Благодаря «балбесам».
— Знаешь ли, мне кажется, пришло время отойти от них.
— Уже. По большей части. Ситуация развивается так быстро…
— Итак, какие планы на будущее? — спросил Ван. — Например, на лето. Мы приглашаем тебя к нам, хотя бы на какое-то время…
В комнату шумно ввалилась компания, прервав их разговор. Один из четверых мужчин был лорд Чарлз Стандертон. Заметив их, он подошел.
— Вы слышали, что случилось вчера на маскараде у леди Харровинг?
Дариен застыл.
Бросив на него короткий взгляд, Ван ответил с легкостью:
— Полагаю, вы говорите о моем присутствующем здесь друге, который отдубасил хама за то, что приставал к даме.
— Это был ты, Канем? — Стандертон опять засмеялся. — Да, он явно выбрал не того противника. Нет, я говорю о Принни.
— Принц-регент что, был там? — удивился Ван.
Мужчины рассмеялись еще громче. Взяв у лакея насколько бокалов с элем, они придвинули стулья к их столу.
— Он там действительно был, — сказал лорд Паргетер Грив. — Оделся римским императором: лавровый венок и все такое.
— Сделал вид, что он инкогнито, — добавил Стандертон, — но его все узнали. Ты его видел, Канем?
— Должно быть, он появился, когда я уже ушел.
— Значит, довольно рано. Но настоящая хохма заключалась в том, что кто-то нарядился в Принни.
— Оделся, как регент? — осведомился Ван. — И они встретились?
Ему ответом был новый взрыв хохота.
— Лицом к лицу! — выдавил, задыхаясь, сэр Гарольд Найт и застучал кулаком по столу. А когда снова смог говорить, продолжил: — Фальшивый регент был как настоящий и даже лучше. Начнем с того, что выглядел он великолепно с двумя или тремя подушками, привязанными к животу и бедрам. И наверняка подложил что-то под щеки.
— А на груди у него сияли фальшивые ордена, — со смехом добавил Стандертон. — И волосы зачесаны наверх, как делает регент.
— Должно быть, нализался, как деревенский батюшка, — заметил лорд Паргетер. — По-моему, он даже не понимал, что происходит. Тут появился настоящий регент: лицо красное, глаза выпученные, — а этот, ряженый, говорит ему что-то вроде: «Римлянин, да? А я принц-регент».
Трое мужчин зашлись в смехе, вытирая глаза. Дариен тоже посмеялся, но у него возникли ужасные подозрения. Надо было как можно скорее уходить, о чем он и объявил, а когда они с Ваном шли по улице, спросил:
— Как у Пупа продвигаются его брачные дела? Прости, у меня не было времени поинтересоваться.
— У Марии все под контролем. В четверг он придет на чай вместе с Элис Уэллс.
— Леди не имеет ничего против?
— Мы думаем, нет. Вчера они ходили в парк гулять с ее детьми, а потом — к Гюнтеру.
— Я, наверное, был занят, когда он говорил мне об этом. Чувствую себя нерадивым родителем.
— Ты ему не отец, Канем.
— Нет, конечно, но если дойдет до этого, должен же кто-нибудь подвести его к предложению. Может, это нечестно в отношении ее?
— Нет, это не будет брак по любви, но, судя по всему, он ей действительно нравится. Как я думаю, ее первый муж — она хоть и любила его — был резким и властным, к тому же ревнивым, так что Пуп, добродушный и легкоуправляемый, а также способный защитить и обеспечить комфорт, станет для нее находкой.
— Надеюсь, что так и есть. Хочешь верь, хочешь — нет, но мне нужно его пристроить.
— А что, есть какая-то особая причина?
— Подозреваю, что Пуп и был тем самым ряженым регентом.
Ван вытаращил глаза.
— Что? Почему именно Принни?
— Это пока предположение, но очень похоже на правду. Думаю, это выдумка Фокстолла.
— Он весьма непрост, Канем.
— Фокс просто места себе не находит, если не сотворит какую-нибудь гадость. Прямо как я, наверное.
— Нет. У него гадкий характер. Я кое-что слышал о нем. Если кто-то перешел ему дорогу — берегись: непременно поплатишься.
— Тогда почему никто ничего не сделал?
— Не было против него никаких улик: во время войны ведь не всегда можно сказать, как именно человек был ранен или убит.
Дариен попытался защитить Фокстолла:
— Мы с ним сталкивались пару раз, но он не стал мне мстить. Как бы там ни было, ему скоро уезжать в Индию. Если Фокс оказывает дурное влияние на Пупа, лучше бы тогда передать его в чьи-нибудь любящие объятия.
