Но варенье, пусть даже и клубничное, Инну не впечатлило. Организм настойчиво требовал более интересного десерта. После пережитого за последние дни стресса ему хотелось пирожных со взбитыми сливками, орехового пломбира или на худой конец воздушного пирога с яблоками, который подают в одном местечке на Невском. Инна тоскливо оглядела пустое блюдо из-под пиццы, прислушалась к своим ощущениям и обратилась к Кате:
— Слушай, а пошли в кондитерскую? Я угощаю.
Катя, которую тоже смутно терзало желание слопать еще чего-нибудь вкусненького, с радостью согласилась. И подруги, оставив Маришу, отправились в ближайшую к ее дому кондитерскую, где накупили кучу сладостей, с которыми и вернулись домой.
— Дверь закрыта, — удивленно произнесла Инна, перекладывая коробку с пирожными в другую руку. — Катя, у тебя есть ключи?
— Нет, я думала, ты взяла, — ответила Катя, державшая в руках прозрачную коробку с красивым тортом, с которым намеревались скоротать вечерок.
— Я не брала ключи, — заверила ее Инна.
— Что же нам делать? — заволновалась Катя. — Позвонить Марише?
— Ты понимаешь, что говоришь? — возмутилась Инна. — Как это позвонить Марише? Она же отправилась на свидание. Ты что, предлагаешь лишить нашу девочку надежды на личное счастье из-за такого пустяка, как забытые нами ключи от ее дома?
Катя подумала и помотала головой.
— Но куда же нам податься в таком случае? — растерянно произнесла она. — А вдруг Мариша вообще сегодня домой не вернется?
— Давай поедем ко мне, — предложила Инна. — В конце концов, десерт мы можем съесть и у меня дома.
— А ключи от твоей квартиры у тебя есть?
Но Инна даже искать не— стала.
— Запасные ключи от нашей квартиры всегда хранятся у привратника, — беззаботно ответила она.
Кате, в общем-то, было все равно, где поглощать сладкое. И подруги, спустившись вниз, быстро поймали частника и доехали до дома Инны.
— Кажется, у тебя в квартире кто-то уже есть, — удивленно прислушиваясь к доносящимся из-за двери развеселым голосам и женскому визгу, сказала Катька и наивно добавила: — Кто бы там мог быть?
Инна насупилась. У нее имелась догадка на этот счет, но пока она держала ее при себе. Озвучивать ее не хотелось.
— Дай-ка мне торт, — вместо ответа произнесла она, открывая дверь в самом деле полученным у охранника ключом.
Войдя в квартиру она первым делом обратила внимание на надрывающийся в прихожей телефон. Сняв трубку, она поднесла ее к уху.
— Господин Валентинов, я хочу вас предупредить, ваша жена приехала! — услышала она голос охранника. — Сейчас поднимется.
— Спасибо, голубчик, — ядовито ответила моментально замолчавшему охраннику Инна. — Но он поймет это сейчас и без тебя.
И, аккуратно положив трубку на рычаг, Инна прижимая торт к груди, крадучись словно тигрица, двинулись вдоль стены коридора. Никакой необходимости в том, чтобы двигаться тихо, не было. Даже в коридоре, который только вел в спальню, слышались сейчас громкие вопли и музыка. А уж что творилось в самой спальне, можно было только догадываться.
Впрочем, долго томить себя неизвестностью Инна не стала. Распахнув дверь, она окинула быстрым цепким взглядом всю комнату. Все было примерно, как она и предполагала, еще находясь в коридоре. То есть было хуже возможного ровно в два раза. Ее драгоценный муженек, теперь уже смело можно было сказать, бывший муженек, валялся в кровати не с одной, а сразу с двумя размалеванными девицами.
Тот факт, что муж был полностью одет в свой самый любимый деловой костюм, который он надевал только на самые важные встречи, и даже обут в красивые лаковые штиблеты, Инну нисколько не успокоил. А даже, напротив, разозлил. Увидев возникшую на пороге спальни Инну с тортом в руках, Бритый мигом утратил веселье и вытаращил на жену глаза. Девицы тоже притихли, недоуменно глядя на гостью. Ни слова не говоря, Инна энергично промаршировала к мужу, чувствуя, что двигается каким-то не своим, а деревянным шагом.
На ходу она сорвала с торта веревочку. Одним движением сняла и отбросила в сторону прозрачную крышку. И, подскочив к мужу, вывернула ему на голову и его драгоценный костюм весь торт целиком. Девицы испуганно взвизгнули. А Инна получила некоторое моральное удовлетворение, глядя на украшенного безе и взбитыми сливками мужа. На его голове торт долго удержаться не сумел и сполз вниз. Теперь уши любимого мужа украшали вишенки, а с носа свисал шоколадный цветок.
— Инна! — произнес Бритый. — Это же был мой счастливый костюм. И мы с тобой могли бы поговорить сначала.
— Мне с тобой, изменник, говорить не о чем! Одну девицу я бы тебе еще простила, но двух — никогда! — отчеканила Инна и бросилась к выходу.
Муж попытался последовать за ней. Но поскользнулся на торте. И со взметнувшимися к потолку ногами со страшным грохотом обрушился всей своей стокилограммовой тушей прямо на пол. Стены задрожали, хрустальная люстра под потолком угрожающе зазвенела всеми своими подвесками, а девицы истошно завопили.
