О Господи! Ей вовсе не хотелось, чтобы их разговор превратился в настоящую ссору.
– Пожалуйста, пойми, Ленни, – убеждала она мягко. Один только раз.
– Не понимаю. Давай, приезжай.
Его обвинительный тон начинал действовать ей на нервы.
– Ленни, – заметила она осторожно, – я делаю, что
– Что ж, продолжай в том же духе, милочка, и тебе придется делать это в одиночестве.
– Сделка очень важная. Почему бы мне не покончить с ней так, как я считаю нужным, а потом я буду полностью в твоем распоряжении. Не двинемся с места все лето. Будемсидеть в Малибу на пляже и строить замки из песка. – Голос снова стал мягким. – Хорошо, малыш?
Он успокоился.
– Я собирался увидеть тебя в выходные.
– Как насчет фильма?
– Пошел он к едрене фене, этот фильм. Я сказал Микки Столли, что, если он не избавится от Злючки, я ухожу.
– Я готовлю тебе большой сюрприз.
– Что именно?
– Потерпи.
Он не сдавался.
– Когда это я умел терпеть? Какой твой номер телефона?
– У меня нет телефона.
– Откуда же ты звонишь, с улицы?
– Из гостиницы.
Он потерял всякое терпение.
– Не знаю, в какие игры ты играешь, Лаки. Сделай мне и себе одолжение и возвращайся. Ты мне нужна.
– Я приеду раньше, чем ты думаешь.
Не самый приятный получился телефонный разговор. Как долго будет он верить ее сомнительным объяснениям?
Затем она позвонила Бобби в Лондон. Тот недавно смотрел фильм о Джеймсе Бонде и не успокоился, пока не рассказал весь сюжет. Она терпеливо выслушала, сказала, что любит его, и повесила трубку.
На студию она вернулась в понедельник, зная куда больше, чем когда уходила в пятницу с дипломатом, наполненным папками с бумагами и контрактами из закрытого шкафа Микки Столли. У нее хватило времени в выходные тщательно все изучить. Создавалось впечатление, что Микки снимал сливки, с чего только можно. Главный администратор тоже наверняка в доле.
Микки немного припозднился и, вбежав, щелкнул пальцами.
– Срочно соедините меня с Зеппо Уайтом. Отмените встречу на девять с Эдди Кейном. Пусть Тедди Лауден задержится после совещания. И сделайте мне свежий грейпфрутовый сок. Быстро, быстро, шевелитесь.
Лаки не верила своим глазам. А где «доброе утро» и хотя бы капля вежливости?
Она прошла за ним в кабинет. Он уже снимал с себя рубашку, в которой играл в теннис, обнажив ужасно волосатую грудь. Если он начнет снимать шорты, только он ее и видел.
Микки протопал в свою персональную ванную комнату, звучно помочился, не прикрыв двери, и принялся диктовать сердитый факс Злючке Фрипорту:
НЕДОВОЛЬНЫЕ АКТЕРЫ – ГОЛОВНАЯ БОЛЬ. МНЕ ЭТО НЕ НРАВИТСЯ. ТЕБЯ МОЖНО ЗАМЕНИТЬ, ЗВЕЗД – НЕТ.
СДЕЛАЕМ ТАК, ЧТОБЫ ВСЕ БЫЛИ ДОВОЛЬНЫ.
Затем он продиктовал почти такой же факс Неду Магнусу, продюсеру фильма, в котором снимался Ленни. Лаки добавила от себя:
ВСЯЧЕСКИ УБЛАЖАЙ ЛЕННИ ГОЛДЕНА. ПУСТЬ ВНОСИТ ЛЮБЫЕ ПОПРАВКИ.
Микки скрылся под душем, а она отправилась звонить по телефону.
Выйдя из душа, он заорал, требуя сок.
Лаки рванулась в сверкающую нержавейкой кухню, разрезала грейпфрут на две половинки, едва не отхватив себе при этом палец, и швырнула их в соковыжималку.
Внезапно ее охватил приступ смеха. Какое-то безумие. На хрен ей все это сдалось?
Из любви к приключениям.
Ради студии.
Ради Ленни.
Эдди Кейн нервничал. Ему срочно надо переговорить с Микки, а этот козел от него прячется.
За десять минут до начала совещания, проводимого по понедельникам с участием всех главных действующих лиц, он выкурил косячок в мужском туалете. Эдди предпочел бы кокаинчик, но его запасы кончились, а Ле Поль всегда приходит после обеда.
Косячок немного снял напряжение. Слегка. Не совсем.
Мать твою! Он был взвинчен до предела. Настоятельно требуется обговорить с Микки все дела.
Разглядывая себя в зеркале в туалете, он заметил, что у него один глаз дергается. Чуть-чуть, еле заметно. Надо внимательно присматриваться.
Эдди Кейн – Дергунчик. Когда-то ребенок-кинозвезда. До сих пор еще на виду из-за того, чем он занимается.
А занимался Эдди порнофильмами.
Распространял их.
Прятал среди легальной продукции студии «Пантер».
Неплохо зарабатывал.
Срывал иногда солидный куш.
Он долго разглядывал себя в зеркале.
«У кого еще есть такая жена, как Лесли? – подумал он. – Она красивее любой кинозвезды. И сексапильнее».
Он бы все отдал, чтобы увидеть ее по самое причинное место в бриллиантах. Она это заслужила. И с голой попкой. Вот это зрелище!
– Доброе утро, Эдди.
То был Зев Лоренцо, глава вновь созданного телевизионного отдела, элегантный мужчина лет пятидесяти, с тоненькими усиками, редеющими волосами и стройной фигурой. Если бы его спросили, Эдди бы сказал, что Зев, пожалуй, единственный на студии, кто не использует ее в своих собственных корыстных целях.
– Салют, Зев.
Лоренцо кивнул и подошел к писсуару.
