«Да, это откровенная ссылка, но, увы, кратковременная. Обстоятельства сложились так, что теперь я не могу удалить тебя от двора. Однако ты вернешься, и я требую, нет, приказываю: не нужно собой рисковать и совать нос, куда не следует. Не зли меня, иначе тебя ждет вассальная клятва. И это не пустые угрозы. Ты меня знаешь.
Аддингтон-холл скрывает в себе много секретов. Тебе там понравится. В библиотеке дворца стоит обратить внимание на…»
Дальше шло уверенное указание на секции, полки и тома для изучения. В некоторых случаях Эдуард описал даже цвет корешков, что говорило о том, что с содержанием библиотеки его величество знаком великолепно.
Отчего же ему просто было не рассказать мне то, что нужно. Зачем заставлять меня перерывать пыльные фолианты?
Слова отца о том, что король, обладающий множеством знаний, темнит, находили подтверждение. И я не могла перестать злиться на Эдуарда. Не могла перестать думать о нем. Он все великолепно рассчитал. Я только не знаю, куда меня ведут, как лошадь в шорах.
О да! Его величество – непревзойденный манипулятор. Я на себе ощутила его мастерство.
Восхищение, гнев и тоска сплелись в клубок в моей душе.
«Великолепный интриган», – называл его папа. – «Даже я не постигаю всего масштаба его замысла. Многоходовка самого высокого уровня».
Подобная высокая оценка от бывшего главы Тайной канцелярии говорила о многом.
Нарушая мое уединение в распахнувшиеся двери стремительно вошёл отец. На нем все еще был дорожный костюм. Вероятно, устраивая в конюшне своего прибывшего с нашим кортежем любимца и мою Малышку, он еще не был в отведенных ему покоях.
– Амелия, ты в порядке? – разнесся его раскатистый голос по покоям, заставляя Клару выглянуть из спальни.
Лицо отца было мрачным, цепким взглядом он осматривал гостиную в поисках возможной угрозы.
– Да, папа. Уже все хорошо, – уверенно произнесла я, но в глубине души мне захотелось броситься отцу на шею и пожаловаться, чтобы он наказал обидчиков.
С минуту я боролась с собой, а потом позволила отцу заключить меня в объятия, что сильнее стальных тисков и вместе с тем мягче пуха. Я спрятала лицо у него на груди и совершенно по-простецки шмыгнула носом. В пансионе мне поставили бы низший бал по манерам. Ну и пусть.
– Мне только сказали… – он осторожно погладил меня по спине, поцеловал в макушку и подтвердил мою догадку. – Я вернулся с конюшни, и мне доложил Гастингс. Почему он не послал за мной сразу? Я думал, что задушу его…
– Потому что Сарда справился, и угроза миновала, – пробубнила я в отцовский дублет, пахнущий табаком и лошадьми.
– Я поставлю гвардейцев у твоих дверей.
– Это бессмысленно, – покачала я головой, и при воспоминании о побывавшей так близкой от меня смертельной опасности у меня снова пробежал мороз по коже. – Змея прибыла со мной из дворца.
– Ты уверена? – напрягся отец.
– На восемьдесят процентов. Оставшиеся двадцать приходятся на подлог на постоялом дворе.
Папа нахмурился:
– Проклятье! Даже на вскидку слишком много кандидатур, способных это сделать по разным причинам: от твоих завистников до моих врагов, но…
– Но, скорее всего, это женщина, – договорила за него я. – Изобретательный подход, ты не находишь? «Королевская любовница». Изощренное отравление, несущее мучительную агонию. Это женщина, очень злая женщина.
– Да, вероятность того, что ты права, – восемьдесят процентов, – согласился отец и улыбнулся одним уголком рта, но в глазах его все ещё таилась тревога. – Надо сообщить Эдуарду.
– И этого делать тоже не стоит, – вздохнула я, и слова мои были продиктованы отнюдь не благородством или смелостью.
Я догадывалась, что, несмотря на то что моей вины в покушении нет, стоит только Эдуарду узнать про змею, на меня обрушатся запреты и упрёки. Хотя я никого не провоцировала и не строила козней. Вряд ли дразнилка во время королевской трапезы равнозначна убийству. Чтобы избежать дальнейших проблем, меня просто сошлют в поместье, несмотря ни на какие «стечения обстоятельств», и вызовут оттуда только на праздничный бал, который сможет подготовить любая из принцесс.
После сегодняшнего письма это стало для меня кристально ясно.
Отсидеться в Бранхерст-холле – еще вчера утром это было моим острейшим желанием, но сейчас во мне разгорался азарт сродни тому, что я испытывала во время королевской охоты.
Загадки, тайны, интриги… Как я могу все это пропустить?
Тем более что Дель и Алисия останутся в гуще событий. Я сойду сума от зависти и любопытства.
К тому же просыпался мой странный дар, и с ним тоже необходимо разобраться. И что-то мне подсказывало, что передышка от тяги к королевскому дворцу скоро закончится. «Нечто» слишком привязано к Вингфилду.
Однако эти аргументы вряд ли показались бы отцу или самому Эдуарду серьёзными, поэтому, тщательно подбирая слова, я пояснила:
