На следующий день леди Мэри повела Элизабет к ее брату, принцу Эдварду, серьезному двухлетнему малышу, который сидел на полу роскошной детской в окружении кубиков, миниатюрных деревянных меча и щита, золотой погремушки, волчка, игрушечной лошадки и симпатичного белого пуделя, который, как помнила Элизабет, раньше принадлежал его матери, королеве Джейн. Его няня госпожа Пенн, скромная женщина в белом переднике поверх серого платья, при виде королевских дочерей встала и поклонилась.
Элизабет присела в реверансе перед принцем, который поднял взгляд, уставившись на нее льдисто-голубыми глазами. Из-под широкополой шляпы с пером выбивались светлые прямые волосы, вишнево-красные губы выделялись на фоне розовых щек, острый подбородок выдавался вперед. Госпожа Пенн посадила его к себе на колени.
– Поздоровайтесь со своими сестрами, миледи Мэри и миледи Элизабет, – велела она.
– Здластвуйте, леди Мэли, леди Лизбет, – прошепелявил малыш.
Он не улыбнулся.
– Брат, у меня для тебя подарок. – Элизабет протянула прекрасно сшитую батистовую рубашку.
Эдвард принял ее пухлой ручонкой, несколько мгновений разглядывал, а затем, утратив всякий интерес, отдал рубашку няне.
– Она будет ему очень к лицу, миледи, – просияла госпожа Пенн.
– Можно его подержать? – спросила Элизабет, присаживаясь рядом с няней.
Та осторожно подняла малыша, и тот с удовольствием устроился на руках у сестры.
– Ну и тяжелый же милорд принц, – заметила девочка, наслаждаясь теплом прижавшегося к ней маленького тельца. – Да, братик?
Он поднял на нее голубые глаза. Взгляд был как у отца.
– Может, улыбнешься мне? – предложила Элизабет, состроив гримасу.
Никакой реакции не последовало.
– Он к вам еще не привык, миледи, – объяснила няня.
Элизабет слегка пощекотала принца, тот дернулся и хихикнул.
– У вас неплохо получается, миледи, – заметила миссис Пенн. – Он серьезный мальчик и редко смеется.
Эдвард широко улыбался Элизабет. Та просияла в ответ и потерлась с ним носами.
– Можно я его тоже подержу? – попросила Мэри.
Няня передала ей Эдварда, и Мэри посадила его на колено, ласково напевая и крепко прижимая малыша к себе. К ее явному недовольству, мальчик вытерпел лишь несколько мгновений, после чего высвободился из ее объятий и поковылял к своим игрушкам. Вскоре он уже оседлал лошадку на палочке и скакал, преследуя воображаемую добычу.
– Мы сможем жить вместе при дворе, когда прибудет королева? – спросила Элизабет.
Мэри усомнилась в этом.
– Придется подождать, что скажут ваш отец и новая мачеха, – ответила она.
В тот же миг перед ними затормозил Эдвард.
– Кланяйтесь! – повелительно пропищал он.
Сестры удивленно взглянули на малыша.
– Кланяйтесь! – повторил он. – Я буду королем, как мой отец!
Мэри и Элизабет встали, с трудом сдерживая улыбки, и низко присели перед ним в реверансе.
– Встаньте! – приказал мальчик, безупречно подражая королю Генриху.
Сестры подчинились.
– Можете идти, – сказал Эдвард.
Госпожа Пенн покачала головой, не зная, как отнестись к его скороспелости.
Когда они уходили, Элизабет достала из кармана липкий кусок марципана и сунула его в руку няни.
– Отдайте принцу, – прошептала она.
