Рождество прошло в праздничном вихре, пока все с нетерпением ждали прибытия новой королевы. Уже полным ходом шли предновогодние торжества – большой зал Уайтхолла был полон людей, мерцали свечи, в большом камине гудел огонь, собаки выпрашивали объедки, слуги с кувшинами наполняли бокалы. Элизабет развлекалась от всей души. Князь Беспорядков потребовал от нее платы, и ей приказали поцеловать десять самых красивых джентльменов в зале. Все, в том числе ее отец, хохотали до упаду, глядя, как она выбирает сперва одного, потом другого и, зажмурившись, касается щеки каждого губами. В конце концов она настолько обессилела от смеха, что ей пришлось оставить игру, держась за бока и пытаясь перевести дух.
– А я? – с притворным негодованием воскликнул король. – Разве я не самый красивый мужчина в этом зале?
Элизабет, все еще тяжело дыша, подбежала к нему и крепко поцеловала в губы. Придворные радостно закричали и зааплодировали.
– Конечно вы, сэр! – выдохнула девочка.
В это мгновение вошел курьер в королевской ливрее и что-то прошептал ее отцу на ухо. Генрих широко улыбнулся, выпрямился во весь свой величественный рост и поднял руку, требуя тишины:
– Великая новость, милорды и миледи! Принцесса Анна Клевская благополучно прибыла в наше королевство и уже находится в Рочестере. Ваше слово? Должны ли мы ждать формального приема, прежде чем увидим нашу невесту, или же страстным поклонником поедем в Рочестер прямо сейчас, чтобы отдаться любви?
Раскрасневшееся от вина общество одобрительными выкриками поддержало последний план, и вскоре Элизабет уже стояла перед толпой, которая собралась во дворе, чтобы попрощаться с королем и сопровождавшими его восемью камердинерами.
– Меха, сэр Энтони! Мой подарок принцессе! Не забыли? – крикнул закутанный в соболиную шубу Генрих, взбираясь в седло.
– Они здесь, сир, – улыбнулся сэр Энтони Браун.
Король осклабился, плотнее надвинул боннет [5] и помахал ожидавшим его придворным:
– Скоро увидимся, а после отправимся в Гринвич на свадьбу. В добрый час!
– Доброго вам пути, ваша светлость! – загалдели джентльмены и леди.
– Езжай, старый козел! – услышала Элизабет чье-то бормотание.
– Можно с вами? – крикнула она, пока король разворачивал лошадь.
– Не сегодня, Бесси! Я еду отдаться любви, и маленьким девочкам там делать нечего! – весело ответил отец и скрылся за воротами дворца во главе своей свиты.Никто не знал, когда вернется король, и управляющий объявил, что новогодние празднества продолжатся без него. Бо́льшую часть дня Элизабет провела в своей комнате вместе с Кэт, сидя у огня и подписывая подарки, которые им предстояло раздать ночью.
Вечером, когда на улице уже стемнело, Элизабет хлопнула ладонью по лбу:
– Совсем забыла! Я обещала леди Мэри, что пойду с ней в часовню на вечернюю молитву! – воскликнула она.
– Не беспокойтесь, – ответила Кэт, взглянув на песочные часы. – Если поторопимся, вполне успеем.
Взяв плащ и перчатки Элизабет, она помогла девочке одеться и повела ее по винтовой лестнице во внутренний двор. Часовня находилась напротив, и в ее витражных окнах дрожало пламя свечей. Мэри наверняка уже молилась.
