Позже, когда Кэт помогала Элизабет раздеться, та пересказала ей услышанное.
– Хорошо, что этого не слышал король, – тревожно заметила Кэт. – Иначе леди Маргарет могла бы в третий раз оказаться в Тауэре!
– Думаешь, это правда – что королева любила Томаса Сеймура до того, как отец сделал ей предложение? – спросила Элизабет, садясь на стул, чтобы Кэт могла расчесать ей волосы.
– Ходили такие слухи, – ответила Кэт, – но это могли быть придворные сплетни. Все считают, что она очень любит вашего отца.
– Я рада, что он на ней женился, – сказала Элизабет. – По-моему, из нее получится очень хорошая королева и добрая любящая мачеха. Я всегда о такой мечтала.
Кэт ощутила укол ревности. Во всех отношениях матерью для Элизабет стала она, оставаясь центром ее мира в течение многих лет и считая свое положение незыблемым. Конечно, она радовалась, что новая королева столь хорошо относится к ее подопечной, но в душе опасалась, что Екатерина Парр может стать ей соперницей в борьбе за привязанность девочки. Ни немецкая принцесса, ни легкомысленная девчонка Екатерина Говард не угрожали положению Кэт в такой степени, как эта очаровательная вдова, искренне заботившаяся о благополучии девочки и имевшая все возможности ей помочь.
Кэт решила, что никто и никогда не узурпирует ее место в жизни Элизабет – даже королева Англии.
