Соломон Эпплъярд и Езекия Гриндли родились с разницей в несколько месяцев тридцатью пятью годами раньше. И жили в нескольких сотнях ярдов друг от друга. Отцу Соломона принадлежали книжный магазин и типография, расположенные в восточной части Хай-стрит маленького йоркширского городка. Бакалейная лавка отца Езекии находилась в западной части той же улицы. Оба женились на дочерях фермеров. Природную склонность Соломона к веселой жизни судьба подкорректировала, определив ему в спутницы жизни йоркширскую практичность. А с практичностью сочетаются черты характера, способствующие скорее успеху, чем счастью. Езекия при иных обстоятельствах мог бы соперничать с Соломоном за надежную и рачительную руку Джанет, если бы хохотушка Энни Глоссоп, с ее мягким характером, не влюбилась в него, ведомая, конечно же, провидением, заботившимся о ее моральном благополучии. Езекия не колебался ни секунды, выбирая между достоинствами Джанет и тремястами золотыми соверенами Энни. Достоинства жены серьезно настроенный и волевой муж может взрастить, во всяком случае, подавить легкомысленность. Оба мужчины (Езекия, движимый собственным честолюбием, Соломон — женой) прибыли в Лондон с промежутком менее чем в год. Езекия открыл бакалейный магазин в Кенсингтоне, который знающие люди называли бесперспективным районом. Но Езекия нутром чуял, как вложить деньги, чтобы они принесли прибыль. Соломон, оглядевшись, остановил свой выбор на просторном доме на Невилс-Корт, решив, что он станет надежным фундаментом для печатного бизнеса.
То было десятью годами раньше. Оба друга, презрев радости жизни, работали не покладая рук и редко виделись. Хохотушка Энни родила своему мрачному супругу двоих детей, которые умерли. Натаниэль Джордж, словно удача дожидалась номера три, выжил, унаследовав — к счастью — характер матери, и солнышком осветил темные комнаты квартиры над магазином на Хай-стрит в Кенсингтоне. Миссис Гриндли быстро уставала, стала раздражительной и отошла от всех дел.
Ангел-хранитель миссис Эпплъярд, такой же расчетливый, как и его протеже, подождал, пока бизнес Соломона пустит глубокие корни, а уж потом прислал на Невилс-Корт аиста с маленькой девочкой. Позже прислал мальчика, но тому не понравился спертый воздух СентДункана, и он отправился обратно, покинув эту историю и все остальное. Так что продолжать род Гриндли и Эпплъярдов остались только Натаниэль Джордж, теперь пятилетний, и Джанет Гельвеция, решительно делающая первые шаги по земле.
Фактам не всегда можно доверять. Недалекие люди, скажем, топографы, аукционисты и им подобные, будут настаивать, что палисадник между старым георгианским домом и Невилс-Кортом — полоска земли сто восемнадцать футов в длину и девяносто два в ширину, на которой росли ракитник, шесть кустов лавра и карликовый гималайский кедр. Для Натаниэля Джорджа и Джанет Гельвеции это была земля Талий[6], «до дальних границ которой не дошел еще ни один человек». В дождливые воскресенья они играли в огромной темной типографии, где молчаливые великаны, стоявшие недвижно, в любой момент могли вытянуть железные руки, чтобы схватить их на бегу. А когда Натаниэлю Джорджу исполнилось восемь, а Джанет Гельвеции четыре с половиной, Езекия выпустил на рынок знаменитый «Соус Гриндли». Он придавал удивительный вкус отбивным и стейкам, превращал холодную баранину в роскошное блюдо. Соус этот вскружил голову Езекии, всегда высоко себя ценившему, и наполнил гордостью его сердце. С Эпплъярдами Гриндли встречаться перестали. Любой здравомыслящий человек — так, во всяком случае, думал Гриндли — не мог не понять, что соус кардинально все изменил. Возможность женитьбы их детей, когда паритет сохранялся, могла рассматриваться в отдаленной перспективе. Но сын великого Гриндли, фамилия которого трехфутовыми буквами смотрела со множества рекламных щитов, мог рассчитывать на лучшую партию, чем дочь печатника. А Соломон, внезапно ставший верным и истовым поборником принципов средневекового феодализма, предпочел бы увидеть своего единственного ребенка, внучку автора «История Кеттлуэлла» и других книг, мертвой и похороненной, чем замужем за сыном бакалейщика, пусть даже этот бакалейщик нажил целое состояние, травя людей смесью горчицы и низкокачественного пива. Так что прошло много лет, прежде чем Натаниэль Джордж и Джанет Гельвеция встретились вновь, а когда встретились, выяснилось, что они друг друга забыли.
Езекия С. Гриндли, невысокий, толстый и напыщенный господин, сидел под пальмой в великолепно обставленной гостиной своего нового дома в НоттингХилле. Миссис Гриндли, тощая, увядшая женщина, доставлявшая столько хлопот своей портнихе, устроилась у камина, максимально близко к огню, и дрожала. Гриндли-младший, светловолосый, хорошо сложенный юноша, глаза которого представительницы противоположного пола находили привлекательными, стоял, сунув руки в карманы и привалившись к статуе пристойно одетой Дианы. Чувствовалось, что ему не по себе.