Одетый во все черное, если не считать серебристой ленты вокруг тульи кавалерийской шляпы, Фенринг с улыбкой извинился перед женой, встал и по крытому укрепленному мосту направился в дом охраны. Двое гвардейцев на противоположном конце моста отсалютовали графу, и он коротко ответил на их приветствие.
Две недели назад они с ментатом вернулись с Каладана, где граф инвестировал в рыбную промышленность планеты, и теперь Дардик должен был представить свое мнение о герцоге Лето Атрейдесе. Но в назначенное время ментат не явился.
Тяжело вздохнув, Фенринг решил, что эксцентричный Дардик, по своему обыкновению, заблудился в лабиринте мыслей. Стоит, как обычно, вывести его из этого состояния и любыми средствами извлечь из него нужные ответы.
Ментат требовался Фенрингу рядом, но не очень близко, и поэтому Дардик квартировал с солдатами в доме охраны, где за ним получалось легко наблюдать. Спустившись по лестнице на первый этаж и думая, как разговаривать с Дардиком, граф несказанно удивился, обнаружив там Императора и Императрицу. Они вели серьезный разговор с одним из ментатов-бухгалтеров, который одновременно являлся капитаном охраны Фенринга.
На лице Императора ясно отражалось раздражение.
– Хасимир, твой неуправляемый ментат вызвал переполох.
Фенринг метнул быстрый взгляд в сторону капитана.
– Почему меня не поставили в известность? – Он повернулся к Шаддаму. – Я быстро бы разобрался с ним, не беспокоя вас, сир.
– Дворцовая охрана подчиняется мне, – напомнил Шаддам.
– Мы пришли с новостями, – сказала Ариката, изобразив на своем красивом лице озабоченность. – Но Грикс Дардик говорит вещи, которые нас расстраивают.
Фенринг не удивился ни на йоту.
– Он постоянно это делает.
– Может, стоит от него избавиться? – предложил Шаддам. – Есть ментаты и получше.
Он посмотрел на своего бухгалтера, который стоял в стороне с ожидающим и, пожалуй, даже надменным видом истинного профессионала.
Император жестом поманил друга за собой и направился к апартаментам Дардика. У двери стояла охрана, а изнутри доносились громкие восклицания ментата, требующего, чтобы его освободили.
Грикс Дардик, несмотря на тщедушность, оказался силен для своего роста, и потребовались двое солдат, чтобы повалить его на пол и удерживать на месте. Белая куртка ментата порвалась, на шее виднелась рана.
Фенринг, который устал лекарствами регулировать непредсказуемое поведение ментата, приказал имплантировать Дардику дозатор, автоматически вводящий ему препараты в нужных дозах круглосуточно. Предполагалось, что этого хватит, чтобы ментат все время оставался сосредоточенным и спокойным. Дозатор работал безупречно. Быстро оценив ситуацию, Фенринг понял, что Дардик вырвал из шеи имплант и бросил его на пол. Стол и стулья валялись перевернутые, пол покрывали осколки стекла.
Граф понял, кто это сделал. Он уставил на Дардика пылающий взгляд, и ментат тут же обмяк, как ребенок, которого строгий родитель застал на месте недопустимой шалости.
Шаддам кивнул солдатам, нетерпеливо вздохнув, и те отпустили несчастного. Он немедленно вскочил на ноги, дико вращая глазами. Будь он птицей, он наверняка бы взмыл в воздух. Ментат посмотрел на графа горящим взором.
– Я отказываюсь от постоянного введения лекарств! Я не могу выносить это ограничение моего замечательного ума! – Он прикоснулся к кровоточащей ране на шее. – Наконец-то, наконец я освободился!
– Некоторое время назад он вырвал из себя вот это, – пояснил капитан. – После чего начал бушевать.
– Как раз когда я завтракаю со своей милой женой, – пробормотал Фенринг.
Он посмотрел на Шаддама и Императрицу. На лице императорского ментата читалось явное неодобрение. Фенринг попытался вернуть ситуацию под контроль.
– Но почему вы здесь, сир? Императрица Ариката упомянула, что у вас, ах-х-хм-м, есть какие-то новости. Вы бы не стали переживать из-за такого пустяка, как безумство ментата.
Ариката протянула Фенрингу почтовый цилиндр с приложенными документами для Фенринга.
– Мы пришли навестить вас, дорогой граф. Мы перехватили срочное сообщение вам от герцога Лето Атрейдеса. Боюсь, что это плохие новости.
– Весьма несчастливые, – добавил Шаддам.
Фенринг принял послание, чувствуя, что ему становится жарко.
– Герцог прислал это письмо мне, но вы прочитали его? – Он перевел взгляд с Императрицы на Шаддама. – Я подпал под такое подозрение, сир, что вы теперь перехватываете личные письма, адресованные мне?
Шаддам небрежным жестом отмахнулся от обвинения.
– Никаких подозрений относительно тебя, Хасимир. Но ты посетил Каладан, чтобы понять, кто такой герцог Лето, как он настроен, следить за ним, участвуя в его делах. – Он вытянул губы и провел ладонью по гладко причесанным напомаженным волосам. – К счастью, в письме нет ничего, что можно было бы тебе инкриминировать. Но новости очень и очень неприятные, друг мой.
