– Сейчас моим ответом станет молчание. Я могу не соглашаться с Шаддамом в мыслях, но не в действиях. Как герцог Каладана и лояльный член Ландсраада, я должен сохранять императорский трон для будущих властителей. Не забывай то, что я говорю. Я не могу даже помыслить о принятии кровавой анархии, которой добивается Союз Благородных.
Пол подошел к окну и посмотрел на безбрежное море.
– Похоже, что любой человек, обладающий неограниченной властью, должен совершать множество отвратительных поступков.
– Сын мой, ты начинаешь понимать это, но пока не можешь оценить всю меру этого явления. – Герцог поднялся и пошел к двери. – Спасибо тебе за добрые советы.
Пол покинул комнату вслед за отцом, вышел в коридор и с удивлением увидел, что навстречу им идут Гарни Холлик и Дункан Айдахо. Оба выглядели довольными и, кажется, горели желанием чем-то поделиться.
Пол радостно улыбнулся.
– Вы вернулись с Ланкивейля, и вы живы!
Великан-трубадур приосанился и формально поприветствовал герцога, но Дункан повел себя вольнее.
– Мы не просто живы, молодой мастер, мы еще и победили. Нам есть что рассказать! Это оказалось очень живописно!
Гарни откашлялся, расправил плечи, одернул китель.
– Мы подготовили официальный отчет, милорд. Предприятия Раббана на Ланкивейле разрушены, ненужные потери сведены к минимуму, но больше всего пострадало казначейство Твари.
– Эти раны будут жечь Раббана еще долго, – пообещал Дункан.
Он достал из кармана голографический проектор, включил его и принялся показывать кадры нападения кораблей без опознавательных знаков, уничтоживших военный ангар на берегу глубокого фьорда, а так же разрушенных складов и потопленных плавучих заводов, пришвартованных в доках. Рабочие экстренно эвакуировались.
– Рад доложить, милорд, что мы вернулись без потерь, – отчитался Гарни.
Дункан самодовольно улыбнулся.
– Ну, не совсем, Тэнли, например, вывихнул голеностоп, упав с крыши, – так увлекся стрельбой…
Они с Гарни рассмеялись.
– Я увековечу его в героической балладе, – пообещал Гарни. – Уже сочинил пару стихов по пути домой.
Герцог выглядел сейчас как человек, с плеч которого упала громадная тяжесть.
– Как приятно получать хорошие новости. Приведите себя в порядок, и через пару часов мы ждем вас к обеду. За трапезой представите свой отчет. – Он похлопал обоих по плечу. – Но не приходите пьяными.
– Однако мы не обещаем уйти с обеда трезвыми, – отшутился Дункан.
Вы можете попытаться бежать из тюрьмы, но не сможете уйти от оков, которые носите в душе.
Дойдя до тускло освещенной комнаты, Бром остановился, тяжело дыша от страха и утомления. Он посмотрел на наручные часы и развел руками.
– Я часто себе это представлял, но четкого плана у меня не имелось.
Джессика припомнила, как прилетела сюда больше месяца назад, разлучившись с семьей.
– Почему ты это делаешь? – шепотом спросила она.
Юноша растерялся.
– Это инстинкт. Всю жизнь меня учили быстро, за доли секунды, принимать решения, и, когда я увидел, что две сестры пытаются убить вас, я не мог просто стоять и смотреть. Мне… мне не нравится то, что они с вами делают, и это стало последней каплей.
Благородством и стремлением помочь слабому Бром напомнил Джессике Пола. Она оживилась.
– Раньше просто не было времени составить план. Теперь мы должны реагировать и приспосабливаться.
Она почти осязала свободу, но понимала, что придется преодолеть множество препятствий. Действовали ли Рутин и Джиара по приказу Верховной Матери, или проявили собственную инициативу? Орден ли вынес ей смертный приговор?
– Мне всегда хотелось покинуть Уаллах IX, – сказал Бром. – Сестры все время говорят, что у них есть планы относительно меня, но мне уже семнадцать. Если мы вырвемся отсюда, я смогу начать новую жизнь…
– Да, мы вырвемся отсюда, – пообещала Джессика, вселяя уверенность не столько в Брома, сколько в себя.
Препятствия казались непреодолимыми, но она не сдастся. Она понимала, что сестры бросятся на поиски, как только обнаружат в камере избитых Рутин и Джиару. Приходилось надеяться, что молодой человек действительно знал все закоулки древних зданий, неизвестные их преследователям из Бинэ Гессерит.
– Да, мы должны выбраться отсюда, – согласился Бром.
