– Отец не доверяет сыну. Сын злится на отца, но боится открыто ему противостоять. Оба, однако, стремятся засыпать разделяющую их трещину. Приоритеты у них одни и те же.
– Интересно, гм-м, а я могу им доверять?
– Доверие и компетенция – разные вещи. Можете ли вы доверить им раскрытие информации, которая вам требуется? Добыча сведений просто может оказаться им не по силам; это зависит от того, насколько они ловкие дельцы черного рынка. Но если вы спрашиваете, можно ли доверять им в том, что они не предадут вас, то на этот вопрос я бы ответил утвердительно. Они понимают, что могут заниматься своим делом только с вашей санкции, и одно ваше слово Императору может обречь их на смерть. Они не станут рисковать жизнями.
Фенринг отвернулся, посмотрел вперед и задумчиво кивнул. Орнитоптер миновал скалы и теперь на небольшой высоте летел над песками. Женщина-пилот сосредоточенно управляла машиной, демонстративно не прислушиваясь к разговору.
Дардик вдруг несказанно удивил Фенринга. Он протянул руку и похлопал графа по плечу.
– Мы ведь лучшие друзья, сэр? Я ваш лучший друг, правда?
Фенринг сбросил с плеча руку ментата.
– Что за смехотворный вопрос, хм-м-м? Зачем сейчас сосредотачиваться на таких легкомысленных рассуждениях об эмоциональных материях? Я хочу, чтобы ты мыслил логически.
– Мой вопрос очень логичен. Я хочу быть вашим лучшим другом, потому что тогда вы меня не убьете. Вы – граф Хасимир Фенринг, самый опасный убийца в Империи. – Он прищурился. – Но я думаю, что в вас есть еще что-то, нечто большее.
– Что ты имеешь в виду?
– Пока я не могу сформулировать это в словах. Но мы ведь очень хорошие друзья, правда?
За несколько лет, прошедших с тех пор, как Фенринг извлек этого человека со свалки имперской истории, Дардик проел ему печенку, постоянно раздражая, но ментат множество раз делом доказывал свою ценность. Однако так не могло продолжаться до бесконечности.
Он решил, что ментату нужен отдых, да и ему самому тоже стоило от него отдохнуть. Да, он оставит Дардика на Арракисе и вернется на Кайтэйн.
– Мне случалось убивать и друзей, – сказал граф.
Странный ментат правильно понял предостережение. Он откинулся на спинку сиденья и мудро замолчал.
Трудно решить, что самое приятное – планирование, исполнение или плоды восхитительно сложного замысла.
Судя по выражению туповатого лица, Раббан изо всех сил пытался привести в порядок беспорядочные мысли; Питер де Врие видел это совершенно отчетливо. Толстый племянник барона старался словами выразить то, что его мучило, и ментат спокойно ждал, стоя перед ним в тесном помещении.
После того как барон вернулся к делам со специей на Арракисе, Раббан остался в штаб-квартире Харконненов и страшно удивил бракованного ментата просьбой о приватной встрече. Харконнен выбрал уединенную комнату с мощными каменными стенами, которую Питер часто использовал для слежки за другими. Ментат поразился, что Раббан знал об этом потайном месте.
Несколько раз сжав и разжав кулаки, великан внимательно посмотрел на де Врие и наконец сумел облечь мысль в слова.
– Дядя говорит, что мне надо научиться решать проблемы не только грубой силой.
Он тяжело перевел дух, и де Врие уловил, что Раббан на самом деле… говорит это неохотно? неуверенно?.. Челюсти его двигались, словно пережевывая идеи, как жесткое мясо.
– Умный человек демонстрирует силу, когда просит других о помощи, – сказал Раббан и смущенно отвел близко посаженные глаза.
Ментат удивленно выгнул брови.
– Раббан, вы просите меня о помощи?
Он уже прикидывал, как с выгодой воспользоваться этой ситуацией и обуздать Раббана так, чтобы он этого не понял.
Казалось, в сумрачном помещении стало еще темнее. Питер провел здесь множество часов в молчании, созерцании и анализе, наблюдая за скрытыми действиями других. Теперь же он вдруг осознал, насколько близко от него находится Тварь, и как он опасен. Хотя Раббан носил вполне культурный титул – графа Ланкивейля, – культурным этого человека не назвать при всем желании.
Эти двое часто соперничали. Временами ментат провоцировал Раббана, доводил его до белого каления, но зверь тем не менее никогда не приводил угрозы в исполнение. Вот и сейчас Питер почти физически чувствовал, как внутри Раббана бушует огонь борьбы с природными наклонностями.
Племянник барона наконец сумел успокоиться, взял себя в руки и испустил громкий вздох.
– Ты же ментат Дома Харконненов, разве нет? Дядя дал мне трудное задание – навредить Дому Атрейдесов, чтобы доказать мою полезность. Ты можешь помочь.
Питер постарался ничем не выказать удивления.
– Мой дорогой Раббан, это доставит мне большое удовольствие!
Великан просиял, услышав такой ответ, он даже словно помолодел, получив неожиданный подарок.
Но Питер не собирался работать за Раббана.
– Я присутствовал при вашем разговоре с бароном. Разве он не предложил вам самому составить план мести?
