— Но… — Пастор Хогл положил руки на живот. — Я не чувствую никакой боли. Никакой боли вообще.
— Хотел бы я объяснить вам, но не уверен, что смогу объяснить это самому себе.
— Она что-то сделала, не так ли?
Джейс нахмурился.
— Черт возьми, ее зовут Мэдэлайн! — он сжал кулаки. — И да, она что-то сделала. Она спасла вам жизнь.
Пастор Хогл покачал головой, словно не веря.
— Я думал, что мне приснилось.
— Вам это не приснилось. Вы истекали кровью. И Мэдди залечила дыру в вашем животе.
Брови пастора Хогла поднялись в изумлении.
— Как?
— Все, что я могу вам сказать, это то, что вы живы сейчас только благодаря ей…
— Демон.
— Вы — самодовольный сукин сын, — сказал Джейс сквозь зубы. — Даже сейчас, после того, что она сделала для вас, как вы можете считать ее злом?
— Я расскажу им, кто она такая…
— Вы можете это сделать, да, — сказал Джейс, пытаясь сдержать свой гнев. — И после того, как вы объясните, что она сделала, чтобы спасти вашу жизнь, вы можете рассказать всем, что случилось с Мэттью.
Пастор поморщился, отводя глаза.
— Ваша ненависть сделала это с бедным парнем. Ваша озлобленность. Вы отравили его слабый и уязвимый ум своими обвинениями и клеветой. Вам придется жить с этим.
Пастор Хогл покачал головой.
— Я так старался понять смысл смерти моей Элизабет. — Джейс замер, удивленный его словами. Пастор стер с глаз слезы. — Почему Мэдэлайн Саттер выжила, когда моя Элизабет умерла?
— Это был несчастный случай. — Джейс подошел на шаг ближе. Он решил сказать правду, сейчас только она должна была урезонить безутешного отца. — Ваша дочь правила коляской. Если кто и несет ответственность, так это она.
Глаза пастора широко раскрылись.
— Это ложь! Я никогда не позволял ей править коляской!
— Наверняка.
— Элизабет не ослушалась бы меня, — он покачал головой, но во взгляде не было убежденности.
— К сожалению, в тот день она это сделала.
Пастор содрогнулся от сдавленного рыдания.
— И вы винили Мэдди, потому что она выжила, — сказал Джейс. — Она позволила вам винить ее, чтобы сохранить память вашей дочери.
— Доктор Филмор приходил ко мне после моей проповеди в тот день, — пробормотал пастор.
— Что?
— После дня, когда она появилась в церкви, Филмор сказал мне, что совершил ошибку, объявив ее мертвой, и хотел все исправить, — он опустил глаза. — Я убедил его, что человек высокой квалификации никогда не допустил бы такой ошибки, — его голос был полон сожаления. — В то время я в это верил.
Джейс сделал глубокий вдох.
— Вы были неправы.
Пастор закрыл глаза, и слеза скатилась по его щеке. Отвернувшись, он прижался к подушке щекой, оплакивая свое горе.
Джейс не стал его утешать. Он не хотел.
— Мэдди сотворила настоящее чудо, но она — не создание зла.
— Но как…
— Не знаю, — сказал Джейс, качая головой. — Я знал, что вы умираете. И она могла сохранить свои способности втайне и позволить вам умереть. Но вместо этого она рискнула всем, чтобы спасти вас — человека, одержимого ее уничтожением. Человека, чья смерть облегчила бы ей жизнь. Без пастора, несущего факел ненависти перед толпой, люди могли бы найти свой путь к принятию. Эту женщину вы называете демоном.
Джейс сдерживал эмоции, поднимающиеся внутри.
— Я не знаю, как и почему она спасла вам жизнь. Но она сотворила чудо.
Джейс услышал звук своих собственных слов, как будто их произнес кто-то другой. Каким же лицемером он был, каким трусом. Как он мог сам отвергать то, что говорил другим? Что бы он ни сказал пастору, глубоко внутри Джейс знал правду. Он знал ее и то, что чувствовал в своем сердце.
— Вы обязаны Мэдэлайн своей жизнью, — сказал Джейс.
Пастор открыл глаза, признавая поражение.
— И как ты предлагаешь мне погасить этот долг?
— Делая то, что правильно, — сказал Джейс. — Мэдди одарена способностью, которую понять нам пока не под силу. Я — человек науки. И если я могу попытаться принять это, не должны ли вы, как человек веры, сделать то же самое?
Джейс оставил пастора отдыхать и выскользнул через заднюю дверь. Ему нужно было побыть одному. Ему нужно было подумать. Пытаясь выплеснуть свою энергию, он разглядывал знакомые виды, деревья, слушал птиц — и все это было нормальным. Мир вокруг него остался неизменным, и все же все было по-другому. Полотно его жизни дало прореху.
Он шел по пышной лужайке, пока не добрался до озера. Джейс уставился на рябь воды, вихрь мыслей снова вернул его к тому, что он видел в той комнате. К тому, что сделали маленькие руки Мэдди.
Отец Джейса говорил о людях, которые называли себя целителями, о случаях, когда болезни исцелялись простым прикосновением руки. Джейс считал такие случаи мистификацией, совпадениями или внушением самих пациентов. Разум побеждал болезнь.
Человеческий мозг был мощным органом, наполненным мыслями и идеями — и неиспользованным потенциалом.
Мэдди использовала этот потенциал. Мог ли ее дар быть следствием травмы? Возможно ли, что боль от потери друзей и чувство вины выжившего могли создать внутреннюю силу эмоций, которая проявлялась в чем-то материальном, физическом?
