Куросуки не мог даже помыслить о таком, но теперь, когда последняя родная душа предала его, он смотрел в алые глаза Ранмару спокойно и смиренно.
— Ты предпочёл мне новых друзей, — на выдохе прошептал Райга, — хотя обещал всегда быть со мной одним целым… Ты уже не тот, кого я знал, — его глаза налились кровью. Он занёс клинки Киба над головой, скапливая в лезвиях молнию, чтобы нанести колоссальный удар по всей площади перед ним. Конохский генин закрыл ребёнка собой и своими теневыми клонами, а затем ринулся в атаку.
Райга не стал парировать выпад наёмника, ведь он был слишком обессилен предательством Ранмару и потерей Риоши. Удар за ударом приближали Мечника Тумана к обрыву, пока последний, заставивший его оторваться от земли, не стал фатальным.
«Теперь ты свободен, Ранмару» — это было последнее, что услышал от Куросуки спасённый им ребёнок.
— Молния! Устрой мне похороны! — воскликнул он, глядя на мрачное грозовое небо. Он лишил жизни стольких, что даже не смог бы подсчитать, а теперь ему предстояло и самому узнать, что такое смерть. Одни говорят, что в последние мгновения перед глазами проносится вся жизнь, другие — что конец настигает настолько неожиданно, что никто не успевает ни о чём помыслить. Небо озарилось белым светом и копьё молнии устремилось к нему. В этом сиянии Райга рассмотрел лицо единственного искренне любившего его человека, преданного ему от начала и до конца.
— Риоши? — прошептал он с умиротворённой улыбкой на устах и закрыл глаза, прежде чем исчезнуть.
Шиноби из Конохи выполнили своё задание и уничтожили клан Куросуки, вернув власть в Катабами Кинзан в руки потомка основателя, Акио Ватанабэ. В памяти жителей селения Райга был запечатлён по-разному, но, как бы кто к нему не относился, имя погибшего Мечника Тумана и примкнувшей к его клану Риоши Куросуки было под строгим запретом. Лишь одна куноичи из Киригакуре, Бунтан Куросуки, благоговейно произносила имя, принадлежавшее её отцу, не позволяя ему быть забытым.
