— Она зовёт его Акио, они смеются, — с ноткой облегчения добавил мальчик. Он, как и Райга, часто слышал о кузене Риоши, который с самого детства с ней дружил и был единственным, кто не принимал участия в её травле со стороны своего отца, главы клана. Но лицо Ранмару через время вновь стало обеспокоенным, — он говорит о том, что после пропажи Акихиро-сана именно он по закону должен унаследовать власть в Катабами Кинзан, — мальчик делал паузы, казавшиеся шиноби слишком продолжительными. — Будто бы он не имеет отношения ко всем ошибкам отца, её дяди… Что они смогут править с ней вдвоём. И, — глаза Ранмару широко раскрылись от потрясения, — он предлагает ей предать вас.
— И что Риоши на это ответила?! — Райга всполошился, но он сдерживал свои эмоции и тихо шептал, боясь, что его голос помешает Ранмару слушать. Тот, как на зло, молчал невыносимо долго.
— Она сказала, что она — часть клана Куросуки и велела Акио убираться, — дрожащим голоском ответил он. — Риоши развернулась и зашагала прочь… Но этот мужчина подбежал к ней сзади и ударил её ножом… Она упала…
Райга, немедля ни секунды, тотчас ринулся к колокольне. Брат Риоши к тому моменту успел скрыться, а она же осталась лежать на земле, среди опавших листьев. Чёрная ткань её жилета скрывала потоки крови, исходившие из глубокой раны. Шиноби дрожащими руками перевернул девушку на спину и подхватил под руки.
— Риоши! Моя Риоши, очнись, — мужчина гладил ещё тёплые щёки девушки, но её лицо оставалось неподвижным, как громко бы он не звал. Его крики услышал крестьянин, возделывавший поблизости свой участок. Он был достаточно стар, чтобы не бояться Куросуки, и знал погибшую с самого детства, потому, отбросив в сторону инструмент, так быстро, как мог, зашагал к правителю здешних земель. Он увидел Райгу, уткнувшегося лицом в тело Риоши, так, что его плач был едва слышен.
— Это вы сделали с ней? — не найдя иного объяснения происходящему, предположил старик.
— Её брат, Акио, напал на неё, — иной раз Куросуки не оставил бы в живых того, кто посмел даже помыслить о таком, но сейчас он был слишком разбит и растерян, не зная, как помочь любимой.
Крестьянин зашагал к нему. Он дотронулся испачканной в земле мозолистой рукой до шеи девушки, и лишь констатировал:
— Её сердце уже не бьётся.
— Нет, она жива, — Райга поднял взгляд на собеседника, а на его лице остались следы крови Риоши. — Проверьте получше, — безумно улыбаясь попросил он, но старик лишь покачал головой и зашагал прочь.
Куросуки склонил голову к груди девушки, пытаясь уловить сердцебиение, но и так и просидел, не разжимая объятий, пока из сгустившихся на небе туч не хлынул ливень.
Мужчина шёл, прижимая к себе бездыханное тело, а капли дождя смывали с его лица слёзы. Самобичевание, жажда отомстить, заставить страдать того, от кого он не сумел уберечь Риоши — всё это пришло потом, а сейчас его беспокоило лишь одно: чтобы она не замёрзла, чтобы тепло её тела не ускользало от него, чтобы она наконец открыла глаза. Но всё было совсем не так, как хотел Райга. Его новый смысл жизни, радость и страсть отняли практически у него на глазах, и он, непобедимый Мечник Тумана, даже не сумел защитить её и свершить возмездие. Хотя теперь он не мог даже подняться, задыхаясь от боли и слёз.
Только самые красивые, яркие и нежные, как сама Риоши, цветы Райга удостоил чести стать её последним украшением. Он бережно уложил девушку в гроб, подобно тому, как раньше укладывал в их кровать, расправил длинные волосы, укладывая блестящие пряди на плечи и тонкие ключицы, разровнял чистое платье. Она походила на спящую, пока он не вынес тело на улицу, подставляя её неестественно синеватое осунувшееся лицо ярким лучам солнца. Было невыносимо собственноручно разлучаться с той, что готова была до конца исполнять обещание всегда быть с ним рядом, но шиноби казалось, что даже после смерти Риоши незримо была с ним, слушала его, невесомо гладила по длинным волосам, желая утешить. Холодными ночами Райга вдыхал запах её платья, грея в складках бархата окоченевшие руки.
Уйти следом за Риоши хотелось больше, чем мстить, но оставался ещё один человек, за которого Куросуки был в ответе — маленький недееспособный мальчик, Ранмару, который, случись что с самим Райгой, оказался бы совсем беззащитным. Поэтому малыш оставался последним мостом между миром живых и мёртвых. Осознание того, что это — не более, чем иллюзия, порождённая окутанным скорбью разумом, пришло в момент, когда Ранмару предал его. Мальчишка позабыл о той заботе и любви, которых не знал до прихода Райги, как только повстречал генинов из Конохи, легко настроивших его против спасителя и опекуна.
Мечник Тумана, сражаясь против них на краю каньона, не знал об этом и продолжал доверять ребёнку, ориентируясь в тумане по его указаниям, но лишь случайность спасла Райгу от запланированного Ранмару падения. Когда он приготовился лишить жизни одного из нападавших, мальчик, что до того не мог ступить даже шага, встал на защиту врагов, заслонив их своим телом.
