Только вот я сильно переоценила свою выдержку, застывая то у одной, то у другой витрины. И даже в какой-то момент поймала себя на мысли, что уже полчаса перебираю за прилавком разноцветные броши. Сшитые из шелка цветы, украшенные прозрачными, точно капельки росы, бусинами, невольно привлекали взгляд. К тому же, по уверениям продавца, были зачарованы целую неделю источать приятный аромат. Спохватившись, что такими темпами точно ничего не успею, я все же остановила свой выбор на белом бутоне с запахом жасмина, а заодно попросила упаковать нежно-розовую пушистую магнолию в подарок Бетти. Понять, действительно ли броши зачарованы или смекалистый продавец просто опрыснул их алхимическими духами, было сложно. Тем не менее, мастерство того, кто создал такие прекрасные цветы, вдохновило меня. Пожалуй, воспитанницу может захватить идея превратить в подобный артефакт какое-нибудь из своих украшений.
Не удержалась я и от покупки потрепанного словаря редких фразеологизмов ноттовея. Настоящее сокровище! Не зря меня так манила букинистическая полка в книжном. Правда, радость обладания увесистым томиком слегка меркла, стоило только представить себе насмешливый взгляд лорда Блэквуда. С одной стороны, я немного стыдилась, что придаю такое значение безобидным подтруниваниям насчет моей любви к книгам, с другой — при выборе ридикюля особое внимание было уделено его вместительности.
Короткой прогулки по Бринвиллю хватило, чтобы убедиться: лорд Блэквуд не шутил, когда говорил об обновках. Здесь, на Западе, где солнечных дней в году больше половины, дамы, в отличие от столичных красавиц, предпочитающих спокойные тона, сплошь и рядом носили яркие платья и по местной моде вплетали в прически разноцветные ленты. Чувствуя себя белой вороной в этом нарядном городке, я заглянула в магазинчик головных уборов.
— Вот, давайте спросим у мисс! — обратилась ко мне немолодая дама, едва я переступила порог.
Судя по замыленному виду двух девиц, крутящихся рядом со стопками шляпок, покупательницей она была привередливой.
— Будьте любезны, поделитесь мнением. Мне идет?
— Извините, — выдавила я. — Боюсь, что совсем не разбираюсь в этом.
— Видите?! — подхватила дама, тут же потеряв всякий интерес ко мне. — У мисс даже слов не нашлось!
Девушки пребывали в легком замешательстве, пока покупательница безжалостно отвергала один за одним предложенные варианты. Благородный бордовый, горький шоколад, сапфирово-синий — все цвета, подходящие ей по возрасту, были забракованы.
— Такое чувство, что вы надо мной хотите посмеяться, — продолжала жаловаться дама, разглядывая себя в зеркале. — Что за цвет и поля? Я похожа на сыча, выглядывающего из дупла.
К тому моменту, когда я, прислушавшись к рекомендации одной из девушек, выбрала для себя очаровательное бледно-голубое конотье и поясок к нему в тон, дама вышла из магазинчика в широкополой малиновой шляпе, украшенной перьями, цветами и фальшивой гроздью винограда.
Ругая себя за сорочье настроение, я, наконец, направилась в артефактные мастерские. Увы, в первой же из них меня настигло легкое разочарование. Похоже, Бринвилль — город мод, а не магии. Специализированные магазинчики, несмотря на внешнее обилие всевозможных приспособлений, были откровенно бедны, а цены на некоторые распространенные артефакты оказались значительно выше столичных. Только обойдя несколько лавок, я, наконец, смогла найти все необходимое для ловушки на коловертыша.
Неприятно удивлял и тот факт, что за прилавком почти всегда стояли наемные продавцы, мало смыслящие в артефакторике. Видимо, мастера Бринвилля считали ниже своего достоинства заниматься продажей самостоятельно.
Досадуя на все это, я без особой надежды, заглянула в небольшой магазинчик неподалеку от «Сигарного клуба». К тому моменту меня окончательно разморило от жары и впечатлений, а потому прохлада строгой на вид артефактной лавки была настоящим благословением.
За прилавком стоял пухлый господин с рыхло-розоватой кожей и очень светлыми волосами. Бархатный камзол сидел на нем, точно мебельная обивка, но взгляд казался умным и цепким. Каково же было мое удивление, когда, разговорившись с мастером Роузвелом, я узнала, что Блэквуды были его самыми частыми покупателями. Он с теплотой отзывался о покойной хозяйке Золотых холмов, которая лично приходила за заказами, и рассказал несколько забавных историй. Например, об особо прочной бумаге, в которую заворачивали покупки леди Блэквуд. Очередная партия из столицы пришла с браком. Вместо «холмов» на дорогой упаковке было напечатано «хохмы». Но леди Блэквуд не расстроилась. Скорее, сочла ошибку забавной и шутливо заключила, что «холмам» не помешает немножко веселья.
