— Так ты у нас теперь добрый малый? — хитро улыбнулся Регулус. — О да, я вижу это у тебя в глазах. То же самое, что я таил в себе годами.
— И что ты видишь?
— Страх, — задумчиво ответил Блэк. — Страх провала.
Драко криво усмехнулся.
— Я уже провалился, — сказал он. — И я всё потерял. У меня не осталось страха.
Регулус накрутил на палец прядь волос и покачал головой.
— Нет, ты ещё боишься. Возможно, тебе страшно потерять то, что у тебя пока осталось. Уж не грязнокровка ли?
При звуке этого слова Драко выхватил палочку и приставил её к лицу Регулуса, остановившись в паре дюймов от холста.
— Я могу сделать с тобой всё что угодно, — предупредил он. — И с удовольствием этим воспользуюсь.
— Я уже мёртв, — с лёгкой грустью отозвался Регулус, никак не реагируя на направленную ему в лицо палочку. — И мы с тобой гораздо более похожи, чем мне поначалу показалось.
Драко ничего не ответил, ожидая продолжения, и оно тут же последовало:
— Я делал то, что требовала моя семья… и даже больше. Я стал Пожирателем, следовал приказам Тёмного Лорда с религиозной преданностью, и я позволил ему властвовать надо мной: над моим телом, сознанием и душой…
— Но? — негромко спросил Драко, зная, что история не закончена.
— Но я слишком увяз во всём этом. Я не потерял никого в прямом смысле слова, но я себя изолировал. Позволял себе только определённые действия, заводил разговор только с определёнными людьми в определённое время, и это сводило меня с ума. Я не видел ничего дальше своего носа, слепо следовал за «величайшим тёмным магом» современности, — он горько усмехнулся. — А потом я вдруг понял, во что вляпался.
Каждое слово резонировало в душе Драко, заставляя его в очередной раз переживать последствия собственных решений и ошибок, которые начались ещё в школе и продолжились после её окончания. Не в силах больше слушать Регулуса, он отвернулся и начал делать то, что всегда неизменно приводило к ещё большим страданиям: он начал копаться в себе. Драко подумал о Гермионе, внезапно отчётливо осознавая, что может больше никогда её не увидеть. Она вполне могла вернуться к Поттеру или к себе на работу, в больницу Святого Мунго. Или с такой же вероятностью Лестрейндж мог… Нет, даже мысль об этом была Драко невыносима. Однако единственным способом заглушить боль о сломанном прошлом, настоящем и будущем были воспоминания о ней. Прошло уже так много времени с тех пор, как он последний раз пытался воскресить в памяти её ускользающие черты, с тех пор, как он видел её во сне. И сегодня он собирался вернуться мыслями к ней в надежде на то, что снова будет счастлив.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал парень, улыбаясь и придерживая дверь, чтобы Гермиона могла пройти в паб.
— И чем же? — уточнила она.
— Ну, я никогда не говорил, что собираюсь предать идеалы Пожирателей, даже признался, что моими решениями руководили исключительно эгоистические порывы, и несмотря на это ты пожелала со мной встретиться.
— Кто бы говорил о непредсказуемости, — в тон ему ответила Гермиона. — Ты меня ещё не убил, хотя возможностей у тебя было предостаточно.
— Принимается, — с усмешкой кивнул Кассиус, кладя ладонь Гермионе на спину и проводя её к одному из только что освободившихся столиков у стены. — Закажем поесть?
Хотя изначально она планировала короткую встречу, Гермиона вдруг поняла, что действительно очень голодна. Она согласно кивнула и окинула взглядом паб, переполненный студентами, которые весело проводили выходные. Окончательно убедившись в том, что придётся здесь задержаться, Гермиона перекинула пальто через спинку стула и устроилась поудобнее. Кассиус не отрывал от неё внимательного изучающего взгляда, проделав то же самое со своим тёмно-синим плащом.
Почти сразу к их столику подплыл поднос с ароматным мятным чаем и неподвижно завис, пока Кассиус снял с него две чашки, ставя одну перед Гермионой и делая глоток из второй.
— И чем же обязан такому удовольствию? — спросил он, опуская бокал с чаем на стол.
Инстинктивно Гермиона хотела было пожаловаться на Драко, который страдал от жалости к себе и был слишком поглощён барахтаньем в сожалениях и чувстве вины, чтобы заниматься настоящими проблемами. Но это не казалось такой уж хорошей идеей.
— Мне нужна услуга, — без лишних предисловий сказала она.
Через две тарелки куриного пирога, поднос крекеров и упаковку брауни Гермиона закончила объяснять Кассиусу, что ей от него требовалось. Пока невысокая пухленькая официантка собирала пустые тарелки с их стола, он размышлял над просьбой девушки, не скрывая любопытства.
— Когда я сказал, что мы остались должны друг другу, я не совсем это имел в виду, — наконец произнёс Кассиус.
Гермиона лукаво улыбнулась.
— Обещаю, ты тоже получишь свою выгоду, если согласишься помочь, — заверила она.
Кассиус ещё раз обдумал предложение, не решаясь дать окончательный ответ.
— И что такого ты можешь мне дать, чего у меня ещё нет?
— Обещаю, это будет стоить того, — убеждала Гермиона. — Просто встреть меня завтра здесь же в семь.
Она поднесла чашку к губам и допила остатки чая. Кассиус медленно кивнул.
