Не говоря больше ни слова Кассиусу, он взял Гермиону за руку и пошёл в направлении ближайшей точки выхода каминной сети. Девушка оглянулась и махнула Кассиусу на прощание, после чего прижалась ближе к Драко, чтобы они вместе смогли разделить тепло его пальто.
— Я отправила Гарри письмо, — сообщила она.
Драко рассеянно кивнул.
— Хорошо. Он сможет узнать имя четвёртого свидетеля.
Они сидели на широкой кровати, скрестив ноги и сложив руки на коленях. Было около одиннадцати вечера и, учитывая их дневной сон, особой усталости никто не чувствовал, в отличие от Элая, который отправился спать сразу после их возвращения.
— Будет глупо спрашивать тебя о вашем разговоре с Кассиусом?
Драко усмехнулся.
— Я ждал этого вопроса, — сказал он и с лукавой улыбкой добавил: — Но ты сама знаешь, что я не расскажу.
— Почему?
— Потому что мы не обсуждали ничего серьёзного, — заверил он. — Обещаю.
Гермиона закусила нижнюю губу, чтобы остановить себя от дальнейших расспросов. Конечно, ей хотелось знать — ей очень хотелось знать, о чём они говорили. Но она доверяла Драко, надеясь, что он не стал бы лгать ей, так что пришлось удовлетвориться его обещанием и поверить, что их разговор с Кассиусом не затрагивал важных тем.
Малфой первым нарушил повисшее молчание:
— Расскажи мне об этой книге, которую Кассиус тебе принёс, — попросил он.
Гермиона не могла не улыбнуться в ответ на эту очевидную попытку отвлечь её внимание. И она с удовольствием подыграла, начав с рассказа о том, как обнаружила книгу в библиотеке, и затем показала её Драко. Она не стала пускаться в подробности о первом этапе жизни Матильды, вместо этого немедленно переходя к наиболее важной части. Она рассказала, как Матильда пытала свою мать и как та, в конце концов, сдалась и превратилась в неизвестное существо.
В течение всего рассказа она с удовольствием наблюдала, как меняется выражение лица Драко с каждой новой деталью: от удивления, до смятения и, наконец, до осознания. Гермиона была в центре внимания — да, в центре внимания одного человека, но то, как внимательно Драко слушал её, заставляло девушку чувствовать себя гораздо более значимой, чем во время всех симпозиумов и лекций в больнице Святого Мунго, где ей приходилось выступать перед сотней людей.
— Мать Матильды была вампиром, — закончила Гермиона. — Она пыталась обратить её во время своих… экспериментов.
Драко кивнул.
— Вампиры постоянно пытаются расширить популяцию, — согласился он. — Небольшой ковен в Северной Ирландии периодически похищает туристов, но у них редко что-то получается.
Гермиона подумала о том, каково это, когда тебя кусают в шею, и поморщилась:
— Это отвратительно.
— Согласен. Ну так что, значит, надо просто найти сходства между смертью Адрии и матери Матильды, — предположил Драко.
— Но их нет, — обречённо вздохнула Гермиона. — Кроме того, что их обеих пытали с помощью тёмной магии перед смертью.
— Может быть, разгадка как раз в этом.
Гермиона задумалась.
— Может быть. Но мне кажется, что должна быть ещё какая-то связь. То, как Матильда описывает свою мать после превращения, очень похоже на Адрию. Они обе легко перевозбуждаются при воздействии определённого раздражителя.
— В смысле?
— Когда мать Матильды видела кровь, она становилась более сильной и жестокой. Напоминает Адрию?
— Немного, — задумчиво произнёс Драко. — Вот только на неё так действуют крики. Когда Адрия слышит крик своей жертвы, она становится сильнее.
Гермиона со вздохом откинулась на подушку.
— Это невозможно, — проворчала она.
— Я думал, для великой Гермионы Грейнджер нет ничего невозможного, — подначил Драко, укладываясь рядом. Они оба перевернулись на бок лицом друг к другу, каждый поддерживал голову на согнутой в локте руке. Эти совместные лежания на кровати уже стали чем-то естественным.
— Но это слишком трудно, — пожаловалась Гермиона.
— Ладно, как скажешь. Но ты должна кое-что признать, — сказал Драко, хитро прищурившись.
— Что?
— Признай, что тебе это нравится, — улыбнулся он, и Гермиона мысленно отметила, что в мягком лунном свете, проникавшем в комнату через окно, он выглядел ещё более привлекательно.
— Да, это так, — легко согласилась она. — Мне нравятся тайны, загадки, приключения… даже ты мне теперь нравишься.
Драко отвёл взгляд и улыбнулся своим мыслям, после чего вновь посмотрел на Гермиону.
— Могу поспорить, ты никогда не думала, что скажешь это.
— Теперь твоя очередь признаться, — хитро прищурилась она.
Драко смерил её недоверчивым взглядом, словно она только что сморозила ужасную глупость.
— Конечно, ты мне нравишься.
Это был очень странный разговор. Внезапно Драко помрачнел, и его взгляд стал пустым и отрешённым. Малфой перевернулся на спину и задумчиво уставился в потолок. Гермиона осталась в прежней позе, не отводя взгляда от его лица.
— Завтра я собираюсь поехать в Азкабан, — наконец произнёс Драко. — Я получил письмо пару месяцев назад — мать перевели в одну из дальних камер.
— Что это значит? — осторожно спросила Гермиона.
— Туда переводят заключённых, которым осталось недолго: ощущение неминуемой смерти слишком будоражит дементоров.
