При жизни мать Матильды была вампиром, так что вполне логично, что после трансформации её жажда крови только усилилась. Что касается перерождения Адрии, она, вероятно, лежала в лесу, когда её тело нашла банши, но на тот момент тёмная магия ещё не до конца покинула её тело, и банши, поглотив человеческую оболочку, оказалась привязана к магии и превратилась в то самое существо, которое теперь обитало в поместье. И, как Драко и говорил, оно становилось сильнее, когда слышало крик своих жертв — это осталось от первоначальной сущности банши.
Всё сходилось.
Гермиона захлопнула книгу и отбросила её в сторону. Все их поиски привели к довольно обычному открытию, которое они должны были обнаружить гораздо раньше. Конечно, ещё оставалась проблема того, как освободить дух Адрии, но теперь, в свете открывшейся информации, поиск решения наверняка станет гораздо проще. И Гермиона с разочарованием начала осознавать, как много они потеряли и как много всего пережили из-за такого маленького упущенного факта, и она не могла не задаваться вопросом, что поменялось бы, проведи она эту параллель между вампиризмом и банши гораздо раньше.
Что делало это открытие таким… обыденным? Она воскресила в памяти всё, что поменялось в её жизни с момента переезда в поместье Малфоев. Её друзья и отношения, её прошлое и будущее, её характер, её желания… Ничто не осталось прежним. Изменения, произошедшие в её жизни, были настолько сильными и значительными, что было сложно поверить в то, что их мог вызвать один упущенный кусочек мозаики.
Гермиона начала перебирать книги и газеты, которые взяла с собой, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы отвлечь её от невесёлых размышлений. Здесь были и пергаменты с генеалогическими древами, которые ей передал Кассиус, но к ним можно было вернуться позже. Она просмотрела несколько обложек, но по большей части все эти книги они с Драко уже просматривали. В тревоге и беспокойстве, переживая за миллион вещей, которые могли пойти не так в их спасательной операции, Гермиона перевернула рюкзак и вытряхнула всё содержимое — должна же она была взять с собой хоть что-то, чего она ещё не читала.
И почти сразу её взгляд зацепился за кусочек бумаги, изогнутый под разными углами, краешек которого торчал между двумя толстыми книгами. Гермиона вытащила его и развернула, быстро узнавая лицо Родольфуса Лестрейнджа, которое смотрело на неё со страницы газеты. Это была та самая статья, которую Гермиона увидела у пожилой ведьмы в «Трёх мётлах» — видимо, в спешке она засунула этот лист газеты в рюкзак, но потом совершенно о нём забыла. В задумчивости Гермиона перечитала статью ещё раз, мысленно благодаря высшие силы за то, что обратила внимание на неё тогда, в пабе. Без этого важного кусочка информации они могли бы так и не узнать о четвёртом свидетеле и о вовлеченности в это дело Генри Скейда.
Забавно, как информация порой обнаруживается в самых непредсказуемых местах.
Гермиона потянулась, чтобы расправить ещё загнутый верхний уголок страницы, когда одно из слов на оборотной стороне привлекло её внимание: «Малфой». Она с любопытством перевернула лист и прочла заголовок. Как странно. К статье прилагалась колдография, и Гермиона внимательно изучила её, прежде чем перейти к самой статье. Быстро просматривая потускневшие от времени строки, она чувствовала, как сердце бьётся всё громче и чаще. Она перечитала статью снова. И потом в третий раз. К пятому прочтению Гермиона практически заучила слова наизусть.
И мгновенно дурное предчувствие, сопровождавшее её весь день, стало гораздо более осязаемым. Параллель между судьбами матери Матильды и Адрии была вовсе не единственным кусочком общей картины, которого не хватало, чтобы увидеть ситуацию целиком. Оставалось ещё что-то, чего Гермиона не знала, но что точно было известно Драко. И он не рассказал ей об этом. Всё время, которое они провели вместе, он что-то скрывал от неё — что-то очень важное, ключевое для понимания всей истории. Оказывается, в картинке, которую Гермиона отчаянно пыталась собрать последние несколько недель, не хватало не одного, а целой кучи фрагментов, и что-то ей подсказывало — очень важных.
Её мысли прервал громкий хлопок, и она уже знала, кто это. Накинув мантию на плечи, Гермиона выскочила из кареты, тут же встречаясь взглядом с Роном и Пэнси. Трансгрессия на крышу далась им очень тяжело, хотя Рон, прихрамывавший на одну ногу, выглядел чуть лучше Пэнси, которая упала на колени и беззвучно хватала ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Драко поднял её на ноги и подвёл к карете, пока Гермиона помогала добраться до экипажа Рону, позволив ему опереться на своё плечо.
