Но соблазн велик. Когда-то давно люди возили сбережения на телегах, а свою личность удостоверяли по словам соседей. Потом появились ассигнации, подорожные и рекомендательные письма. Еще позже в обиход вошли банкноты, чековые книжки, паспорта и водительские права. Затем платежные карты — причем кредитки раньше, чем дебетовки. Но всегда, во все времена люди пытались украсть деньги, а потом скрыться, выдавая себя за кого-то другого. Сейчас, когда на малюсеньком чипе умещаются ключи к нашим деньгам, жилищам и личным тайнам, а жажда легкой наживы никуда не делась, искушение возросло многократно.
Человек с поддельным чипом опасен не только тем, что легко спрячется от полиции. Грамотно выстроенный образ и хорошо прописанная история на чипе поможет ему, например, получить кредит в банке. Собственно, дальше этого преступники никогда и не заходили.
То, что лежало перед нами на столе, завернутое в похоронную черную пленку, знаменовало собой новую эру. Эру, когда никто не сможет чувствовать себя в безопасности. Этот чип принадлежал не вымышленному лицу, а вполне реальному. Преступник мог украсть не только ваши деньги, но и вашу информацию. Вашу жизнь. Вашу личность.
Кто поручится, что в следующий раз Даймон не представится экспертом Крюгером? Или князем Сонно, например? И как истинный Крюгер или князь Сонно докажут, что они — это они? Да, остается еще карта ДНК, вложенная в досье. Но если преступник сумел записать ваше федеральное досье без вашего ведома на свой чип, следующий шаг — подменить генную карту. И вы не знаете, в какой миг это может случиться. Вас не будут подстерегать в темном переулке или выманивать на сомнительные прогулки в ночном парке. Просто однажды вы проснетесь от того, что в ваш дом вошли чужие люди. И сказали, что они — это вы и ваша семья, а кто вы такой, они не знают, но сейчас вызовут полицию.
Теперь я понимала, какие цели преследовала банда. И какую добычу она делила.
Еще я знала, зачем убили Князева, безобидного и по-житейски безалаберного мулата. Он был мастером по установке и настройке чипов. Похоже, что полицейское руководство напрасно оставило его таланты без внимания. Да и Август не насторожился, хотя кто знает… Чипы явно перепрошивал Князев. А потом, как заготовил нужное количество, его убрали — чтобы не платить.
Бейкер любит экономить на всем. На гонорарах, подозреваю, особенно.
Удерживать у себя такую улику, даже законно, было опасно. Поэтому я подписала соглашение о передаче чипа полиции. С целью хранения и исследования. Разумеется, с условием, что нам с Августом дадут допуск ко всем материалам, где фигурирует этот чип.
— Зачем он сделал это? — спросил Йен, вертя в руках конверт. — Зачем он прислал вам письмо?
Я удивленно поглядела на него.
— Мне кажется, Делла, он распознал в вас коллегу точно так же, как вы — в нем. Я не ошибаюсь, диверсионная подготовка — это ведь одна из дисциплин тактической разведки?
— Не ошибаетесь. Ну и специальная разведка довольно плотно сотрудничает с диверсантами.
— Тогда… это не может быть вызов на дуэль? Поединок мастеров, так сказать? Я буду настаивать, чтобы вы с этого момента передвигались только под нашим прикрытием. Потому что это просто нечестно. Вы женщина.
— В армии, Йен, есть разные весовые категории, но нет разных полов. И это не вызов на дуэль.
— Вы уверены?
— Да, потому что слова «диверсант» и «дурак» только в русском языке начинаются на одну букву, а больше у них ничего общего нет. Дуэль — это бравада, она для глупцов. Даймон очень умен, и он диверсант. Диверсант, как и сапер, совершает лишь две ошибки в жизни. Первую — когда выбирает профессию.
— А вторую? — не понял Йен.
— Вторая — профессиональный просчет. Для диверсанта и сапера он означает смерть. Встретиться лицом к лицу с противником — это и есть такой просчет.
Именно так. Все очень просто. Что рядовой диверсант, которого научили, как в составе группы просочиться в ближний тыл врага, чего-нибудь там взорвать и быстро сделать ноги, что офицер-спецразведчик, который в одиночку по тылам гуляет словно Йен по своей гостиной, — оба не выйдут на честный поединок.
— Нас учат стрелять в спину, Йен. Чтобы наверняка. Убивать и оставаться в живых. Выполнять задачу, а не побеждать с соблюдением правил игры.
Йен отвел взгляд. А ты думал, я благонравная барышня?
— Но зачем тогда?! — воскликнул он. — Делла, вам видней. Вам знаком этот тип людей. Чего он хотел?
— Не знаю. Я могу сказать, чего он не хотел. Не хотел, чтобы меня убили. А зачем Даймон прислал чип, я не знаю. Но точно не ради хвастовства.
Я умолчала, что Август выдвинул версию о расколе банды. Тогда поведение Даймона становилось более чем логичным: сливал полиции лишних членов банды. Мы вцепимся в чип, выйдем по следу на подпольную лабораторию, а остальные в это время провернут свои дела и тихо улизнут.
— Значит, придется, черт побери, вызывать федералов, — подвел итог Крюгер, который пригорюнился над чипом и думал о своем. — Подделка чипов — это федеральный уровень. Вот проклятье!
Он посмотрел на меня, и вдруг в глазах его вспыхнул злорадный огонек:
