— Ты обещала дать леди Россэр шанс. Ты не держишь слово. Ты меня очень этим подводишь и огорчаешь, — строго подвел черту Эстас.
— Но, папа! — всхлипнула Тэйка.
— Я очень разочарован. Тебе никто не сделал и не сказал ничего плохого. Тебя никто ничем не обидел. А ты ведешь себя так, будто кругом враги! Я не требую от тебя много, я всего лишь хочу, чтобы ты держала слово. Ты же умная, взрослая девочка! Я достаточно много раз объяснял тебе, что и почему происходит. Я жду от тебя понимания и соответствующего поведения. Это ясно?
Тэйка снова всхлипнула, но кивнула.
— Отлично, — мрачно заключил он. — Я очень рассчитываю, что ты подумаешь над своим поведением. И я надеюсь, что ты меня не подведешь, что с завтрашнего утра ты переменишь свое отношение и к леди Россэр, и к Ердену.
Дочь не ответила. Только шмыгала носом и сердито и как-то отчаянно потерла кулаком глаз.
Днем я, благодаря Джози, немного подремала. Она осталась с мальчиком, а я даже через стенку и сквозь сон слышала, как надрывно и с явной болью он кашляет. К вечеру появился жар. Лекарь возился с примочками, натираниями и обертываниями, ему помогал командир. Я в комнату не заходила. Ерден в свои годы мог посчитать присутствие женщины при подобных процедурах унизительным, а добавлять к болезни и эти терзания мне не хотелось совершенно.
Тэйка нашлась в библиотеке и, сделав вид, что заходила за одной лишь книгой, тут же ушла. Не переживай, не хочешь общаться — не надо, за руки хватать не буду. Устроившись за столом рядом с одной из бойниц, я надписала карточки для подарков и засела за письмо родным Ердена. Оно отняло много душевных сил, потому что я решительно не знала, поверят ли моим словам совершенно незнакомые люди. К тому же фразы на каганатском, на котором я не говорила с момента окончания пансиона, казались мне мертвыми и казенными.
Прислушиваясь к доносящимся с лестницы звукам, угадала момент, когда лекарь спустился к себе.
— Воспаление легких. Все довольно плохо, — сказал Дарл, едва меня увидев.
— Может, послать в Астенс? — предложила я.
— За магом? — он вопросительно вскинул брови.
Я кивнула:
— Я доверяю вам как врачевателю, но вы говорите, что дело плохо. Я оплачу услуги мага, об этом не беспокойтесь.
— Я поговорю с Эстасом, миледи.
— Спасибо. И есть еще кое-что, что я хотела бы обсудить.
Он удивленно вскинул брови.
— Завтра Новый год, а я не приготовила вам подарок.
— Я вам тоже, — встрял он. — Мы мало знакомы.
— Господин Дарл, я столкнулась с такой же трудностью, — я поспешила остановить мужчину. — Мне хочется как-то отблагодарить вас за то, что вы помогаете мне привыкнуть к Рысьей лапе и ее обитателям. Поэтому я хотела бы зачаровать цветочные горшки в вашем кабинете.
Он недоуменно нахмурился:
— Зачем?
— Чтобы никакие вредители не поразили растения.
— Какая любопытная магия, — хмыкнул он.
— Доступная только некромантам, — подчеркнула я и, с удовольствием отметив, что его лицо немного просветлело, спросила: — Пустите меня?
— Если пообещаете не выкладываться, как на защиту, — с нарочитой строгостью потребовал он.
— Конечно, обещаю, — улыбнулась я и получила доступ к двум десяткам горшков. Сам лекарь при этом ушел разговаривать с командиром.
К ужину я закончила с горшками, сержант Вирон, надеясь хоть как-то сберечь время, уехал в Хомлен, чтобы уже оттуда с первыми лучами солнца отправиться в Астенс. О путешествии в такую даль ночью не было и речи — валил снег, и сбиться с дороги было проще простого.
За ужином Тэйка смотрела в тарелку, глаз ни на кого не поднимала, ни с кем не разговаривала.
Фонсо поглядывал на дочь обеспокоенно, но к ней не обращался, наверное, провел воспитательную беседу и дал срок на осмысление. По крайней мере, мой отец так делал. Разъяснял, что именно ему не нравится и почему, а потом требовал пересмотреть поведение к определенному дню или часу. Со мной такое случалось лишь дважды, но чувствовала я себя при этом ужасно. Будто подвела, разочаровала и едва не потеряла надежду на то, что меня снова будут любить как прежде. Разумеется, если я оправдаю ожидания.
Оставалось надеяться, что Тэйка внемлет и изменит поведение по отношению к Ердену. Он сцен, подобных сегодняшней, не заслуживал совершенно.
После ужина я пошла к мальчику, сменила Джози. Та с уговорами и увещеваниями накормила нашего больного мясным супом на очень крепком бульоне. Правильно, телу необходимы силы для борьбы, и нужно использовать время, пока жара нет.
Чай, лекарства, молоко, какая-то местная пряно пахнущая хвоей и неизвестными мне травами мазь, которой лекарь намазал Ердену грудь. Мальчик быстро уснул. Сон был беспокойным и не только из-за кашля, но и из-за кошмаров.
С жаром у ребенка я боролась всю ночь. Ерден был в невменяемом состоянии и вряд ли понимал, что именно я ворочаю его, переодеваю, растираю и отпаиваю. Значит, и щадить мальчишескую гордость как днем не было нужды.
