Небо постепенно светлело, снег, шелестевший всю ночь, прошел. Хоть до рассвета оставалась еще пара часов, я радовалась этим переменам. Сидя в неудобном кресле с чашкой остывшего чая, который принес мне около полуночи супруг, благодарила Триединую за начало нового года. Над горизонтом снова сиял Сереус, самое опасное время закончится с рассветом. Можно уносить в лес елку и прятать шарики, которые в ближайшие часы начнут очень быстро терять силу. Уже к рассвету в них останется лишь половина энергии, а к полудню будут чувствоваться только наложенные на краску чары.
Мои шарики — мощные, серьезные обереги с весьма ограниченным сроком действия. Любопытное волшебство, уникальная формула, принцип плетения которой больше не встречался нигде. Ни в артефакторике, ни в алхимии, ни в лекарском деле. Нигде.
Зябко кутаясь в плед, поглядывала на часы. Половина восьмого. До позднего праздничного завтрака еще полтора часа. Где-то далеко, за горной грядой, встало солнце. Теперь можно вздохнуть спокойно и похвалить себя. Я справилась, моя защита была совершенной. Я уберегла всех, кто был в крепости, от потустороннего.
— Здравствуй, Кэйтлин, — раздался знакомый, свитый из нескольких голос.
Я вздрогнула, посмотрела на Ердена и с нарастающим ужасом увидела красные всполохи в его глазах. Лицо мальчика при этом было совершенно бесстрастно.
— Отпусти ребенка. Ты убьешь его! — приказала я, вцепившись в подлокотник. Что делать, как изгнать сущность, я не представляла совершенно.
— Жаль, что ты не носила с собой зеркальце. Ты вынудила меня идти таким путем, — ответил древний знакомец.
— Неправда, — отрезала я. — Ты все равно не можешь и не сможешь показаться ни в одном зеркале в пределах крепости. Я ее защитила.
— Не спорю, защитила. Хорошо, что мальчик маг. Хорошо, что он болен. Иначе кто знает, когда бы мы еще поговорили, — Ерден улыбнулся пугающе взрослой улыбкой, повел плечом.
— Быстро говори, что тебе нужно, и уходи! — велела я, с замиранием сердца услышав за голосом сущности болезненный стон самого мальчика.
— Позволь тебя поздравить, — с прежней вальяжностью сказала сущность, — с первым насмерть проклятым живущим. Я рад, что ты смогла. Как вы, люди, говорите, это бальзам на мою душу.
— Ты о ком?
— О любителе бойцовских собак, — он снова ухмыльнулся.
Я вспомнила этого человека, образ собаки, раздирающей ему горло.
— Не жалею!
— Охотно верю, — сущность, пристально наблюдавшая за мной, снова похвалила. — Ты юная, но заматерелая убийца.
— Ты опять передергиваешь, — жестко ответила я. — Развоплощение — благо для призраков и нежити.
— О, ты уже приходишь к мысли, что я прав? Что смерть бывает благом? — в голосе, свитом из нескольких, слышалась насмешка.
Я не ответила.
— Вернемся к проклятому, — не сводя с меня взгляда карих с алыми проблесками глаз, продолжала сущность. — Чистая работа. Никакая коллегия магов не придерется. Даже не заинтересуется. Ты очень умно поступила, замаскировав все под несчастный случай. И, Кэйтлин, будь добра, передай мои комплименты Эстасу Фонсо. Без него, без его помощи ты бы не справилась.
— Ты разве не знаешь, что мой муж не маг? Как он мог мне помочь? — не сдержалась я.
— А разве твоему не мужу нужно быть магом, чтобы изменять потоки? — ухмыльнулся знакомец.
Здесь он был прав. Не нужно, а в тот момент чувства Фонсо были точно такими, как мои. А Ерден, если не сам направил проклятие на определенного человека, то понял, что я сделала. Не зря он так невпопад поблагодарил меня.
Сущность слишком много знала обо мне и моих делах. Эта постоянная слежка бесила, а использование больного ребенка ярило невероятно.
— Ты пришел только поздравить? Я тронута. А теперь уходи!
Он осуждающе покачал головой:
— Такая же черствая, как и Бартоломью. Но с вами интересно, — он ухмыльнулся, а в глазах стало больше алых искр. — Я пришел не только поздравить. Я расскажу тебе о том, чего ты в доме своем не знаешь.
— Ты не доберешься до Нинон, — зло, не скрывая угрозы, бросила я. — Она предупреждена и не снимет амулет!
— Ах, Кэйтлин, увлекшись древними магическими формулировками, я забыл, что ты, как и другие люди, воспринимаешь все слишком поверхностно, — в его тоне явственно слышались досада и легкое осуждение, будто сущность считала меня двоечницей, не способной выучить простейший урок. — Я не учел, что ты не считаешь крепость домом.
— И чего я не знаю?
— Я скажу, но только в обмен на обещание, — он легко покачал головой, в улыбке появилось лукавство.
Надеюсь, я потом смогу воспринимать Ердена правильно, без оглядки на этот случай.
— Найти в Хомлене зеркало и раствориться в нем? — хмыкнула я. — Обязательно. Прямо мечтаю!
— Если бы ты так просто согласилась, мне было бы с тобой уже неинтересно, — тонкие губы мальчика исказила хищная усмешка, а я в который раз почувствовала себя мышкой в кошкиных когтях. — Пообещай носить с собой зеркальце.
— А так ли важен твой секрет, чтобы я давала подобные обещания? — я скептически подняла бровь.
Сущность с притворным огорчением вздохнула, коротко закатила глаза:
