Ердена, учитывая необычные способности, решили оставить под присмотром леди Россэр, единственного на весь Хомлен и округу мага. Родственников мальчика, когда они объявятся, командующий войсками округа разрешил принять в крепости, но обязал на всякий случай связать магической клятвой. Чтобы каганатцам не пришло в голову описать устройство Рысьей лапы и подсобного хозяйства соотечественникам.
Беседа с командующим вообще прошла очень удачно. Начальник прочитал отчет, остался им доволен и не поскупился на похвалу. Будто в противовес вполне приятному общению с командующим, возникли сложности с поиском купцов, которые согласились бы взять письмо.
Знакомый офицер городской стражи сказал, что в ближайшее время на восток поедут двое итсенских купцов и трое каганатских. Судя по документам, все пятеро ехали не туда, куда нужно было Эстасу. А на почту Каганата рассчитывать не приходилось. Эта служба была у соседей плохо налажена, и почтальоны вполне могли доставить письмо только летом. Или даже летом следующего года.
Записав адреса, Эстас решил заглянуть к торговцам с утра. Время было уже позднее, а появление на пороге человека в военной форме не радует никого, что в свою очередь увеличивает риск отказа. Но дневное время, молитвы Триединой о помощи и вежливость тоже не помогли — все пятеро отказались взять конверт.
Огорченный командир вышел из лавки последнего в списке торговца, за спиной закрылась дверь, звякнул колокольчик. Эстас поправил шарф и пошел вниз по улице в квартал, где торговали травами и книгами. Если стража не помогла, может, больше пользы будет от общения со знакомым переплетчиком? Старый каганатец наверняка может подсказать, к кому обратиться.
Утоптанный снег опасно скользил под ногами, впереди уже маячила деревянная вывеска нужной мастерской, когда внимание Эстаса привлекла мелодия. Он остановился, прислушался и с удивлением понял, что не может определить, на каком именно струнном инструменте играет музыкант. Ни лютня, ни гитара, ни домбра не звучали так. Оглядевшись, он приметил в закутке музыкальную лавку и зашел туда.
Пожилая женщина восточной крови сидела за столом и перебирала струны, натянутые вдоль длинного корпуса из темного дерева. Не прекращая играть, каганатка молча встретилась взглядом с командиром. Из-за этой связи взглядов и необычной музыки возникало странное ощущение, будто Эстас оказался в лавке не случайно.
Лишь когда мелодия закончилась, женщина заговорила:
— Это гуцинь. Он привлек вас?
— Да, — просто ответил командир и, стряхнув оцепенение, улыбнулся: — Моя дочь только о нем и говорит. А я не знал, как он выглядит и как звучит. Очень красиво.
Тэйка действительно в последние дни очень часто заговаривала о гуцинь. Эстас обещал ей, что с этого года начнется обучение игре на каком-нибудь музыкальном инструменте. Начала занятий дочь ждала с большим нетерпением, но все никак не могла решить, какой инструмент выбрать.
Эстас думал, что поначалу сам будет учить ее игре на флейте, но идея Тэйке не очень нравилась. Дочь согласилась, но Эстас чувствовал, что флейта ее не привлекает, хотя Тэйка старалась это не показывать. Леди Кэйтлин сказала, что умеет играть на гитаре и на скрипке и могла бы научить, тогда не нужно было бы привлекать хомленских музыкантов. Командир с радостью ухватился за предложение, ведь оно могло сблизить жену с дочерью. Но до того, как эту идею начали обсуждать с Тэйкой, дочка твердо и как-то непреклонно назвала гуцинь. Ерден, присутствовавший при разговоре, тут же похвалил инструмент и, казалось, обрадовался, что о нем знают в Итсене.
Теперь, увидев и услышав гуцинь, Эстас понимал, почему мальчик так восхищался этой музыкой. Но все равно не мог объяснить странную осведомленность Тэйки. Она нигде не могла познакомиться с гуцинь. Нигде.
Хозяйка музыкальной лавки рассказывала об инструменте, который Эстас решил купить для дочери. Показывала, как играть, и, предложив покупателю чай, спросила:
— Вы искали в этом квартале не музыку, а что-то другое. Что, если не секрет?
— Вообще-то я искал почтальона, — признался Эстас. — Человека, который отвез бы конверт в Каганат и точно передал бы адресату.
— Купцов пробовали просить?
— Конечно. К ним я обратился в первую очередь. Не взяли, сказали, что не по пути, — вздохнул он и, встретившись взглядом с каганаткой, рассказал о мальчике, впервые за день упомянув его магические способности.
— Вы нашли гонца, — серьезно ответила женщина. — Мой сын сегодня же поедет и отвезет письмо.
— Погодите, — недоуменно нахмурился Эстас. — Нарочно?
Она кивнула:
— Нельзя не помочь мэдлэгч. Он накажет за это.
Тон и то, как каганатка указала на небо, подчеркивали, что она говорит о гневе своего неназываемого бога. При этом Эстасу казалась кощунственной и крамольной мысль вернуться к кому-нибудь из чужеземных купцов и попросить еще раз, теперь упоминая об особенностях Ердена.
— Особенно строго он накажет других мэдлэгч, — добавила женщина.
