Шаг — я готова к бою и к тому, что за ним последует.
Склеп, как и предупреждала клиентка, двухуровневый. На наземном уровне все ниши еще пустуют, и я спускаюсь по удобной каменной лестнице на нижний этаж. Шорох сдвигаемой плиты я не слышу, а ощущаю в дрожи потоков силы.
Фрески подземного уровня изуродованы, исполосованы глубокими следами когтей. Это видно и с последней ступеньки лестницы, где я остановилась. К этому я была готова, но клиентка забыла упомянуть, что нежить несколько раз вырывала из стены узорную решетку, ограждающую один каменный гроб. На нем тоже следы когтей, но он освящен и запечатан молитвами священников так, что нежить не добралась до тела. Пока не добралась.
Все хуже, чем я рассчитывала. Почему нельзя сразу честно предупреждать? Хорошо, что я готова и к такому повороту.
Со звоном и шорохом из ладони скользит цепь — я не первый год некромант, оттого не рискую наклоняться и ставить фонарь на пол. Чувства обострены, потоки силы мерцают, волнение перед боем захватывает меня. Работа никогда не станет рутиной — каждый раз новое испытание, проверка на прочность.
По короткой стене справа скользнула тень, растворилась в темном углу. Вот ты где!
Заговоренная соль дает мне возможность войти в зал и оглядеться. Заложенник, а теперь я отчетливо понимаю, что это он, не спешит показываться. Тень скользит по стенам, тайно захороненный обходит меня по большой дуге, примеряется.
Резкий скрежет когтей по полу — темнота из угла бросается на меня. Щитовое заклятие отбрасывает заложенника назад. Разочарованный стон и снова скрежет когтей.
Броски один за другим, яростные, быстрые. Вопли нежити оглушают, в ушах звенит. Но я ставлю щиты и не перехожу в наступление — рано. Он еще не отчаялся, еще не принял форму.
Пауза, заполненная злобным, яростным рычанием. На фресках появляются новые царапины, я вижу, как когти врезаются в стены, как осыпается пылью раскрашенный слой.
Молчу, жду, что он сделает дальше. Пусть дерет стену в бессильном бешенстве. Скорей покажется настоящим.
Сердце бьется часто, особый горчащий запах смешивается с запахом сухой штукатурки. Делаю вид, что закашлялась от пыли. Он не упускает возможность — бросается, но щитовое впечатывает его в стену.
От рева, гулкого и одновременно пронзительно высокого, закладывает уши. Какое счастье, что дверь в склеп снята! Запереть внутри кошмарного монстра и жуткую ведьму, навсегда избавиться от обоих — отличное решение, которому не помешает магический барьер.
Из угла на меня с ненавистью смотрят желтые глаза. Так-то лучше, давай же! Обретай тело!
Кожа на вытянутой лысой голове отблескивает синевой, тощее тело лишь кажется хрупким. Я знаю, эта нежить может легко оторвать руку. Длинные ноги босы, вместо кистей рук лапы с огромными когтями.
Новый бросок — я не ставлю щит, отскакиваю в сторону, уворачиваюсь. Хватаю заложенника арканом силы и швыряю в противоположную стену. Пока он не пришел в себя, связываю магией ему руки. Он скребет по полу ногами, тоже на глазах превращающимися в лапы. Вой стоит такой, что голова раскалывается и начинает ужасно тошнить.
В такие минуты понимаю мэтра, советовавшего просто убивать подобную нежить. За собственное упрямое чувство справедливости и желание докопаться до сути я когда-нибудь поплачусь.
Выкладываясь на волшебство, опутываю заложенника так, чтобы он не мог меня поцарапать. Он вопит, извивается угрем. Когда я подхожу ближе и придавливаю его коленом к мраморным плитам пола, пытается меня укусить.
Я заношу кинжал обеими руками, бормочу заклинание. Короткие волосы неприятно щекочут лицо. Слова формулы сплетаются, клинок сияет сквозь слой зелья, будто огонь за закопченым стеклом печки. Сила моего голоса, сердцебиения, магия потоков соединяются и сосредотачиваются на острие.
Нежить перестала вопить и выдираться, как завороженная смотрит на оружие огромными желтыми глазами. Клинок касается ее лба, быстрым росчерком проходит по лицу, горлу и груди — заложенник в тот же миг начинает меняться.
Голова становится обычной формы, появляется овальное лицо, надбровные дуги, глаза меняют цвет на приличествующий призраку серый. Нос с широким основанием, полные губы, невыраженные скулы. Тело тоже меняется — передо мной парень лет восемнадцати, одетый в форму выпускника военного корпуса.
Любопытно, туда зачисляют либо аристократию, либо по протекции.
— Что происходит? — голос у перевоплощенного заложенника приятный, взгляд ошеломленный.
Неудивительно. У нежити своя логика, зачастую неприсущая тем личностям, которыми они были при жизни. То ли дело призраки. Призраки себя не теряют.
— Вы умерли, кадет, — глядя ему в глаза, ответила я.
— Не может быть, — он покачал головой.
— Это рано или поздно случается с каждым, — вздохнула я и не добавила, что с некоторыми, вроде моего собеседника, даже дважды. — Ваше имя? Дата рождения? Что вы помните последним?
