— У вас даже поместья не осталось, — с ноткой жалости добавила собеседница.
И это было правдой. Королевский указ лишил его и титула, и поместья. Дал только срок вывезти вещи. Большую часть картин и старинных гобеленов Эстас Фонсо продал через оценщиков почти сразу. Понял, что не сможет сохранить полотна. Ковры, почти вся мебель и библиотека переехали в крепость, непроданные фамильные драгоценности тоже.
Из-за этого Рысья лапа, покидать которую он не имел права двадцать пять лет после вынесения приговора, превратилась в нечто среднее между домом, памятником былой славе и кнутом, подстегивающим последнего Фонсо бороться за возвращение титула. Хорошо, что кроме Дьерфина в крепости никто больше не знал, что их командир аристократ. И не просто какой-то, а титулованный и лишенный всех привилегий высочайшим указом Мариэтты Справедливой!
— Но… — в усмешке леди Льессир появилась противная смесь лукавства и издевки: — у вашей будущей жены есть титул.
— Мне не нужен чужой. Я хочу вернуть свое! — отрезал Фонсо.
— Вы никогда, поймите, никогда не вернете титул баронета. Нечего возвращать, — заявила поверенная, и с ее правотой приходилось согласиться. — Но Ее Величество щедра и милостива. Потому желает женить вас на виконтессе Кэйтлин Россэр. Право Аттирса будет распространяться на вас обоих в полной мере. А это означает… — она многозначительно умолкла.
— Возможность развестись раньше, если одного из супругов уличат в измене, — холодно закончил за леди фразу командир.
— Это тоже, — кивнула собеседница. — Но я говорю о том, что вы три года будете считаться виконтом с двойной фамилией, а после развода, если такой состоится не раньше, чем через три года, вам отойдет треть родовых земель жены. Ее Величество особо прописала этот пункт. Также за вами сохранится наследуемый титул, пусть и с двойной фамилией. Но «Его Светлость виконт Фонсо-Россэр» звучит лучше, чем просто «господин Фонсо», не находите?
Командир задумался. Такой поворот был, конечно, неожиданным, но очень заманчивым для безземельного человека, который восемь лет бился за возвращение титула баронета, стоящего в табеле о рангах значительно ниже виконта.
— Ее Величество дает за леди Россэр приданое, — сухо сказал он. — Раз в этом возникла необходимость, дела ее рода плохи.
— У них были некоторые денежные сложности, но теперь предприняты меры, чтобы отремонтировать старый особняк и привести в порядок хозяйство, — заверила леди Льессир. — Королевский приказчик будет следить за выполнением работ и приложит усилия, чтобы поместье вновь начало приносить прибыль.
Она склонила голову набок и одобрительно улыбнулась:
— Мне нравится, что вы начинаете примеряться к земельному наделу.
После этих слов и тона Эстас Фонсо, задавший вопрос только с целью потянуть время, почувствовал себя особенно мерзко. Его покупали. Ему назначили цену, пусть и не малую — титул и кусок земли где-то на западе. Поместье следующие восемнадцать лет Фонсо сможет увидеть только на карте из-за запрета надолго покидать крепость, но все же надел будет.
А за это нужно прикрыть чужой позор, взять в жены остриженную развратницу! Наверняка еще и беременную! И чтобы каждая собака в округе знала!
— Честь моей семьи мне дороже, — отрезал он и твердо посмотрел в глаза поверенной. — Что нужно сделать, чтобы избежать брака?
— Это невозможно, господин Фонсо, — она хищно улыбнулась. — Приказ Ее Величества сформулирован совершенно четко. Не заставляйте меня предсказывать, что произойдет, если вы завтра в церкви случайно обмолвитесь и скажете «нет».
Он сильней вцепился в подлокотник:
— Вы разбудили мое любопытство. Если уж у вас открылся пророческий дар, я просто обязан спросить, что он вам подсказывает.
Леди Льессир переменила позу и теперь сидела чуть ли не вызывающе расслабленно.
— Тэйка милая девочка, — не сводя глаз с командира, обманчиво ласково начала поверенная. — Будь она дочерью виконта, она имела бы право поступить в столичный пансион и получить достойное дворянки образование. Своим «нет» вы не только лишите ее шанса на такую жизнь, но и привяжете к крепости и окрестностям. А здесь густые леса и много диких зверей.
Он медленно выдохнул, чувствуя, что одним пальцем прорвал обивку. Сердце колотилось так, что последние слова сидящей перед ним придворной гадины Эстас Фонсо не слышал, а разбирал по губам. Он знал, что она не шутит. Шантажировать жизнями близких Мариэтта Справедливая любила. Что ужасно, угрозы не были пустыми. Она действительно могла приказать убить даже ребенка.
— То есть, все, что от меня требуется — выполнить приказ и сказать завтра «да»? — едва шевеля губами, Эстас удивлялся тому, что голос не просто звучал, а звучал ровно. — И за это я получу наследуемый титул, кусок земли при разводе и будущее для дочери?
— В общих чертах, да, — подтвердила мучительница, медленно роняя слова. — Есть ряд дополнительных условий. Иначе титул достался бы вам слишком просто.
