— Леди Кэйтлин очень молчалива, — заметил Дьерфин, размешивая в чашке мед. — Я ее, конечно, вижу только по утрам и за ужином, но за последние дни она как-то замкнулась, что ли. Обратил внимание?
— Обратил, — хмуро согласился Эстас, вытянув ноги к огню. — Я бы хотел сказать, что виконтесса избегает меня, но она вообще избегает общения.
— Может, тебе поговорить с Джози? — глянув поверх чашки, спросил лекарь.
— Я ей очень не нравлюсь, — нехотя признал командир.
— Да, я заметил. Постарайся ее к себе расположить. Обычно как бывает? Служанка отражает настроение госпожи. В обратную сторону это тоже должно действовать.
Эстас вздохнул и решил не говорить, что, судя по отношению горничной, леди Россэр его ненавидит.
— Вы с леди Кэйтлин о чем-нибудь разговаривали? Ну, кроме некромантии, я имею в виду?
— Нет, — командир покачал головой. — Я же говорю, она всех избегает. Да и смысл с ней разговаривать? Она все превратно толкует и не поверит, если я буду ее разубеждать.
Дьерфин явно ждал подробностей, вопросительно подняв брови.
— Она попрекнула меня тем, что я поселил ее в маленькой комнате на своем этаже. Считает, это сделано для того, чтобы она была под надзором.
— Учитывая короткие волосы, это верное решение. Будем откровенны, не всех рысей остановит то, что она твоя жена, — хмуро одобрил Дарл.
— Она считает, я людей от некроманта отгораживаю, — Эстас досадливо махнул рукой и отвернулся к огню.
Лекарь вздохнул:
— Понятно. Я следующие две недели реже буду в Хомлен ездить, постараюсь познакомиться поближе с Джози. Кажется, против меня ни у нее, ни у леди Кэйтлин предубеждения нет. Попытаюсь через служанку втолковать, что к чему.
— Я буду только признателен, — вздохнул Эстас, не особенно надеясь на то, что объяснения Дьерфина помогут.
В дверь постучали. Фонсо подался вперед, глянул на висящие за раскидистым папоротником часы. Без малого одиннадцать.
— Так поздно? — удивился Дарл, тоже бросив взгляд на стрелки. — Кому-то совсем худо, не к добру.
Он встал, а командир в который раз пронаблюдал, как лекарь за какой-то десяток шагов полностью преображается. Пропала расслабленность, в движениях появилась твердость, решительность.
На пороге, к немалому удивлению Фонсо, стояла виконтесса Россэр.
— Миледи? — голос лекаря прозвучал не очень хорошо. Недоумение и настороженность чувствовались отчетливо.
Ясное дело, некромантка тут же подобралась, сложила руки на уровне талии, выражение лица стало жестче.
— Прошу простить за то, что мешаю отдыхать после рабочей недели, — официально, по-деловому сухо заговорила виконтесса, даже не посмотрев в сторону поднявшегося при ее появлении Эстаса. — Я искала командира Фонсо.
— Вы его нашли, — широким жестом указав на комнату, ответил Дьерфин.
— Я весь внимание, миледи, — подойдя к двери, командир досадовал из-за того, что лекарь не догадался не только жестом, но и словами пригласить виконтессу зайти. Поэтому она так и не переступила порог.
— Милорд, — взгляд ярко-зеленых глаз был спокойным и твердым. — Мы говорили с вами о том, что нужно поставить елку. И обговаривали дату. Необходимо успеть до завтрашнего полудня. Пожалуйста, запланируйте это дело на утро.
— Хорошо, — покладисто согласился Эстас. — Сразу после службы этим займусь.
Виконтесса коротко вздохнула, нахмурилась, а рубленные фразы выдавали раздражение.
— Служба начнется в девять. Продлится не меньше часа. За два оставшихся часа вы не успеете сходить в лес, найти красивое дерево, принести его и установить в библиотеке.
— До службы будет темно, — кивнул Фонсо, смиряясь с тем, что в этот раз рыси послушают отца Беольда без командира.
— Не вынуждайте меня идти в лес самостоятельно, — мрачно предостерегла виконтесса, смерив мужа тяжелым взглядом.
— И в мыслях не было! — поспешил заверить Эстас. — Вы составите мне завтра компанию? Мне еще не приходилось выбирать елки.
Он не удержался и добавил:
— А вам служба может опять показаться скучной.
— Думаю, вы справитесь без меня, — прежним тоном ответила некромантка. Казалось, она нисколько не смущалась из-за того, что проспала проповедь. — Я все равно буду занята. Но будет лучше, если вы не срубите, а спилите дерево. В таком случае я смогу потом, после Нового года, прирастить его обратно.
— Тогда мне понадобится помощник.
— Я пойду, — тут же вызвался Дьерфин.
Леди встретилась с ним взглядом:
— Благодарю. Это будет очень любезно, — губы виконтессы тронула улыбка. Небывалый знак расположения, которого не видели ни Тэйка, ни сам Фонсо, отозвался в душе досадой.
— Может, вы посидите с нами? — предложил лекарь. — Мне больная подарила изумительно вкусный фруктовый хлеб. К нему добавим горячий чай с медом, кресло, мягкий плед и вполне приятное общество.
Если в первых фразах ясно слышалась попытка соблазнить уютом, то последнее дополнение лучилось теплой улыбкой и намеком на подтрунивание. Эстас за все годы так и не научился противостоять такому тону и сердечности Дьерфина.
