Я могла сколь угодно долго потрясать у него перед носом грамотой с освидетельствованием моего дара коллегией магов. Могла предъявлять лицензию на работу. Это были бы чудесные доводы для человека, имеющего о магии хоть какое-то четкое представление, а потому не считающего некромантию проклятым даром. Но чтобы понимать природу магии и даров правильно, человеку нужно получить достойное образование. Иначе он так и будет руководствоваться простыми суеверными принципами, пугаясь черепов.
Мне же оставалось радоваться тому, что навязанный супруг, судя по должности, был неплохим военным, умел считать, писать, устраивать быт своего подразделения и вести документацию. Он явно заботился об образовании дочери, но ждать от него большего не приходилось.
Командир Фонсо, как и лекарь, жил в торце крыла и занимал две комнаты. Дальняя, спальня, была обставлена лаконично. Думаю, это слово лучше всего характеризовало весьма скромное убранство. Мебель из темного дерева, накрытая стеганым покрывалом постель, невнятно-светлые занавеси, даже ковры на полу и на прилегающей к изголовью кровати стене были какими-то гнетуще блеклыми. Создавалось ощущение, что все краски, вся жизнь, вся радость сосредоточились в детской, а на остальное душевных сил уже не хватало.
Гостиная казалась значительно теплей и живей. Здесь тоже были книги, явно дорогой комод с наборным рисунком из разных пород дерева на ящиках. Золотые березы на берегу реки сияли в резной раме.
— У вас просторно, — отметила я, подходя к висящему на стене оружию.
Выделенная мне комната была даже меньше спальни командира, что уж говорить о гостиной.
— Пока вам будет удобней пожить на этом этаже, — окинув меня хмурым взглядом, сообщил супруг. — Со временем, когда привыкнете к крепости, можно будет запланировать ваш переезд на первый этаж в комнаты под этими.
— Вы могли бы честно сказать, что это делается не для моего, а для вашего удобства, — хмыкнула я. — Мало ли, как может чудить некромант. На одном этаже с мужем темная ведьма под надзором.
Он сложил руки на груди и предпочел промолчать. Мы оба знали, что я права.
Оружие, украшавшее стену, было боевым, но не использовалось очень давно и с точки зрения некроманта считалось неопасным.
— Красивый пейзаж, — похвалила я картину, лишь бы нарушить воцарившуюся тишину. — Хорошая копия Леиджи.
— Это оригинал, — мрачно бросил супруг и прежде, чем я успела как-то ответить на такое заявление, спросил: — Сколько черепов мне здесь ждать?
Я вздохнула:
— Командир, я не устану повторять, что черепа — не украшения. У меня нет цели напакостить или испортить жизнь.
Он в который раз за день окинул меня оценивающим недовольным взглядом.
— Чтобы защитить эти комнаты, хватит рун, — заверила я.
Супруг неприязненно усмехнулся и покачал головой. Сомнений в том, что он ни одному моему слову не поверил, не было.
— До дня Триединой остается совсем немного времени. Самое позднее через пять дней нужно будет поставить елку, — продолжала я, стараясь не показывать, как утомляет меня такой настрой командира.
— Ёлку? — недоуменно нахмурился он.
— Ее нужно будет поставить в библиотеке, — невозмутимо уточнила я.
— Зачем вам понадобилось дерево в доме?
— Командир Фонсо, причина все та же. Нужно защитить крепость и людей, — глядя в глаза мужчине, твердо ответила я и, видя прочно укоренившийся в этом человеке скепсис, попробовала зайти с другой стороны. — Вы никогда не задумывались над тем, почему Новый год отмечают не в день Триединой? Казалось бы, это было бы вполне логично. После дня Триединой ночи начинают постепенно укорачиваться. Так почему бы не праздновать Новый год в этот день поворота?
— Новый год веками отмечали в день, когда над горизонтом впервые появлялся Сереус — самая яркая звезда Гончей, — супруг озвучил половину верного ответа и, кажется, обиделся, когда я сказала, что он прав лишь частично.
— Появление Сереуса на небе означает, что самые опасные дни года закончились, — подчеркнула я. — Еще в древности заметили, что в эти пятнадцать дней, то есть в день Триединой, семь дней до и семь дней после, все болезни протекают тяжелей, чем в другое время. Чаще умирают животные. Любой алхимик, даже магически не одаренный, скажет вам, что собранные в это время растения ядовиты, что у зелий, сваренных в эти дни, больше побочных эффектов, чем целебных свойств.
Командир чуть склонил голову набок, левая бровь приподнялась, и я могла поклясться, что уже этим вечером супруг пойдет выпытывать у лекаря, знает ли Дарл о таких особенностях.
— Раньше, до становления церкви Триединой, в это время шаманы приносили жертвы, даже человеческие, лишь бы боги смилостивились, защитили общину. Лишь бы позволили дожить до появления Сереуса. Он ведь впервые восходит на восьмой день, когда опасность миновала, — внимательно наблюдая за собеседником, я с радостью понимала, что мне постепенно удается его убедить. — Поэтому и Новый год празднуют через восемь дней после дня Триединой. Поэтому дарят подарки, чтобы поздравить выживших.
— И все это из-за магической связи с миром мертвых? — уточнил супруг.
