Только она заблуждалась, думая, что сможет долго обманывать меня. Вначале, когда мне только сообщили полуправду, я закономерно была в ярости, места себе не находила от злости. Потребовалось несколько дней, чтобы эмоции улеглись. А чем больше проходило времени со свадьбы, тем крепче становилась моя уверенность в том, что Эстас Фонсо — человек чести. Такие не способны на предательство.
— Леди Кэйтлин, вы не обиделись? — прервал затянувшееся молчание лекарь.
— Нет, что вы, — заверила я. — Я понимаю. Сама из-за такой клятвы вынуждена порой говорить полунамеками.
Он скосил глаза на мои волосы. Я кивнула.
— Думаю, с призраком мы встретимся еще не раз. Я смогу его разговорить, — утешила я больше себя, чем лекаря Дарла.
Собеседник скептически усмехнулся:
— Вы так уверены, что он снова появится?
— Я видела его уже дважды. На свадьбе и вот недавно еще раз.
— Каков наглец! — зло бросил лекарь. — Вы говорили, что стараетесь узнать, почему сущность цепляется за этот мир.
Я кивнула.
— Он сказал, чего хочет?
— Вообще-то сказал, — внимательно наблюдая за собеседником, ответила я. — Он хочет, чтобы командир был счастлив.
Лекарь сдержал ругательство, несколько раз сжал и разжал кулаки, а через время, когда успокоился, попросил:
— Пожалуйста, не рассказывайте об этом призраке Эстасу. И не спрашивайте его о сержанте. Он очень огорчится.
— Спасибо, что предупредили. Я не хочу никого зря расстраивать, а сведения попробую добыть другими путями. Я задам о нем только еще один вопрос.
Господин Дарл заметно напрягся, и я поторопилась добавить:
— Не обижусь, если не ответите, но вопрос не о личности и делах при жизни. Его ведь не просто похоронили. С телом что-то сделали, я права?
Лекарь медленно кивнул:
— Почему это вам важно?
— Теперь мне понятно, почему у него некоторые черты нежити. Но это некромантские премудрости.
— Нежить, насколько я понял по вашим рассказам, может ранить даже серьезней, чем призраки, — лекарь уцепился за возможность вернуть разговор к обсуждению умозрительных, а не знакомых сущностей.
— Так и есть. Одни из самых опасных противников — заложенники. Тайно захороненные убитые. Но с ними и работать приходится чаще всего. Совсем недавно, за пару дней до отъезда из столицы, я как раз нашла одного. Жаль парня. Выпускник кадетского корпуса, а погиб так бесславно, по нелепой случайности.
— И что вы делаете в таких случаях? Если находите могилу?
— Оповещаю стражу, чтобы они все описали и начали расследование, — я пожала плечами и усмехнулась: — Подумать только! Когда мэтр заставлял меня зубрить наизусть параграфы и абзацы кодекса следователей, я думала, мне никогда не пригодятся эти знания.
— Миледи, — раздался рядом голос командира.
Я вздрогнула, повернулась к мужу. Его появление стало неожиданностью. Увлекшись беседой с лекарем, я села спиной ко входу, а шаги Фонсо приглушал ковер.
— Я верно понял, что вы — всего лишь свидетель, нашедший могилу кадета? — желание услышать подтверждение было таким ярким, будто его написали огромными буквами у супруга на лбу.
— Вы правы, — спокойно ответила я. — Я уже дала показания, не думаю, что следователи поедут сюда. Путь неблизкий, убийство там давнее, а сам преступник умер два года назад. Наказывать некого, — объясняла я, с удивлением отмечая, как с каждым моим словом светлеет лицо командира. — Самое большее — найдут того, кто помогал прятать тело. У меня есть подозрения, но ничем не подкрепленные.
Он улыбнулся, с явным облегчением выдохнул:
— Рад слышать, что дело там простое.
Наблюдая за тем, как Фонсо садится в свободное кресло, не удержалась от замечания:
— Кажется, вам дали понять, что моя роль была другой.
Он хотел ответить, осекся и, глядя мне в глаза, сказал только:
— Магическая клятва.
И я знала, что угадала верно. Какой очаровательный образ невесты потрудилась создать для моего мужа леди Льессир. Любовница принца, развратница, еще и убийца! И при этом внешне Фонсо сохранял спокойствие, не сказал мне или поверенной ничего обидного. Удивительное для простолюдина самообладание. Удивительное! Скорей бы Артур нашел какие-нибудь полезные документы!
Тэйка спала, сержант не вился со своими неуместными ухаживаниями. Виконтесса, до того дружелюбно общавшаяся с Дьерфином, не изменила тон с появлением мужа. Эстасу хотелось думать, что она и в самом деле не так плохо относилась к супругу, как он боялся, а не просто не замкнулась из-за влияния лекаря.
Простившись с виконтессой на пороге ее спальни, Эстас подумал, что этот вечер неожиданно стал лучшим за все время брака. Даже тема умертвий, за которую ухватился Дьерфин, не помешала, а неожиданно поспособствовала. Эстасу было приятно узнать, что виконтесса всегда старается помочь умершим, пытается выяснить правду, как в случае с тем достославным кадетом.
Фонсо от облегчения из-за того, что намеки поверенной оказались очередной ложью, даже злиться не мог на леди Льессир по-настоящему. Только всем сердцем радовался, что давний предварительный брачный сговор, посредством которого Фонсо породнились бы с Льессирами, расстроился.
