Только сказав это, сообразила, что теперь лекарь обязательно вспомнит свадьбу, яркую реакцию хомленцев, не менее выраженное отторжение рысей. Я не собиралась жаловаться, и было бы обидно, если бы он посчитал иначе. К счастью, господин Дарл, если и провел параллели, не озвучил выводы, а я поспешила отвести разговор от чудесного праздника.
— Потустороннее еще очень хорошо чувствуют дети, они ценней для сущностей, чем взрослые. В них больше жизненной силы и доверчивости. Их можно запутать, увести из дома, соблазнив историей или игрушкой.
— Поэтому вы так старались защитить всю крепость? — предположил собеседник.
— Да, поэтому.
— То есть, простите за уточнение, надеюсь, вы поймете, что это важное уточнение… Получается, вы так истощились и отравились зельями, чтобы защитить всех обитателей крепости и, пожалуй, в первую очередь Тэйку? — испытующе глядя на меня, Дьерфин Дарл удивленно гнул брови.
Я вздохнула. И почему лекарь значительно понятливей, чем мой супруг?
— Чтобы защитить дорогую мне Джози и саму себя, мне достаточно было обезопасить три-четыре комнаты, — честно призналась я.
— А остальное? — допытывался Дарл.
— Я ведь не могла оставить людей, особенно ребенка, без защиты, — я пожала плечами.
В его взгляде читалось уважение и понимание. Лекарь несколько раз задумчиво кивнул и, нарушив продолжительную тишину, спросил:
— Надеюсь, вы простите мне вопрос, но почему вы не объяснили это Эстасу?
Я снова вздохнула, вспомнила напористость мужа, резкость высказываний, то, как он отвергал все связанное с моим даром.
— Он тогда не хотел ни слушать, ни понимать.
— Получив приказ Ее Величества, он был сам не свой. Я его просто не узнавал! — поспешил заступиться за друга лекарь.
Я подняла ладонь в останавливающем жесте:
— Охотно верю, но не стоит оправдывать его. Во-первых, в этом, к счастью, нет нужды. Во-вторых, надеюсь, вы поймете правильно, мне важно увидеть супруга своими глазами, а не вашими.
— Мудрые слова и намерение, — признал лекарь.
Снова надолго повисла тишина, а я всерьез задумалась о том, что нужно поговорить с Эстасом Фонсо о некромантии и охранных артефактах. Ведь в самом деле обидно, что он истолковал мои старания защитить столь превратно. Решил, я пытаюсь запугать Тэйку.
— Вы сказали, что неодаренные после удара энергией будут чувствовать недомогание, а маги? — заинтересованно глядя на меня, лекарь Дарл вернулся к былой теме.
— Магу будет больно. Очень, — вспомнив последнее свое ранение, честно ответила я. — Боль будет почти нестерпимая, режуще-колющая. Будто вогнали длинные ледяные иглы до самых костей.
— Вы так говорите, словно по опыту, — заметил он.
Я невесело усмехнулась:
— Господин Дарл, я двенадцать лет некромант. Всякое случалось. Моя работа не ограничивается нанесением рун, затиранием следов смерти и вызовом покойных мирных бабушек для чаепития.
— И ранения были?
— Были, — я спокойно кивнула. — Раны, которые наносят призраки, долго заживают. Одаренные лекари и алхимики могут помочь излечить. Есть зелья, способные уменьшить боль. У меня есть небольшой запас, Джози знает, где пузырьки и как давать.
— Покажете мне при случае, хорошо? Я ведь теперь и ваш лекарь тоже, — мягко подчеркнул он.
— Покажу, конечно, и даже научу готовить некоторые зелья, если захотите.
— Ловлю на слове, — весело улыбнулся господин Дарл, которому явно понравилось мое предложение. — И буду надеяться, что эти лекарства вам здесь не понадобятся.
Его благодушный настрой в такой близи от границы, за которую в свое время шли ожесточенные бои, я не разделяла, но огорчать милого лекаря не стала. Только неопределенно пожала плечами и призналась:
— Несколько призраков я уже тут видела на днях.
Он изумленно вскинул брови.
— Мы вполне мирно пообщались, и я надеюсь, с одним вы сможете мне помочь, если служите здесь не меньше восьми лет.
— Я служу здесь уже одиннадцать лет, а вы меня заинтриговали, миледи, — врачеватель даже подался вперед.
— Тогда, полагаю, вы помните сержанта, который служил тут раньше. Среднего роста, лет сорока на вид, коротко стриженные волосы, усы, — я описывала призрака и отмечала, что лекарь Дарл с каждым моим словом становился все мрачней.
— Да, я его помню, — хмуро признал мужчина, за несколько мгновений постаревший на десяток лет.
— Мне бы хотелось узнать его имя, — намекнула я, через пару долгих минут осознав, что лекарь не собирается продолжать.
Собеседник тяжело вздохнул, отрицательно покачал головой.
— Почему? — насторожилась я.
— Тот договор, который подписывали после венчания, был не единственным, который подписал Эстас. Я не могу ничего сказать о том сержанте, потому что не хочу случайно спровоцировать данную Эстасом магическую клятву, — ответил лекарь, и я понимала, что он честен.
— Понятно.
Нужно было еще по куцым выдержкам из протоколов трибунала догадаться, что Ее Величество хочет, чтобы я как можно дольше считала мужа преступником. Потому и запретила ему и его другу обсуждать со мной некоторые темы.
