Ощущения от этого были жутковатые. Я все время ждала от каганатцев подвоха, атаки исподтишка, ловушки… Но они в самом деле иначе отнеслись ко мне и к моему дару. К счастью, потому что сил у меня на бой сразу с тремя призраками могло и не хватить. После болезни я тяжело перенесла сложный из-за расстояния и обстоятельств ритуал вызова Артура. Все же руны были не по учебнику нанесены, а ночь Триединой значительно повышала шансы зазвать в круг не того. В то же время попробовать было необходимо, я ведь знала, что Нинон и Артур уже извелись без новостей.
Четвертый призрак ко мне подходить не торопился, показываться не хотел. Меня это вполне бы устраивало, если бы не странность. Он необычно пах: застаревший табак смешивался с горчащим запахом, присущим нежити. И магические потоки его присутствие возмущало иначе. Так, будто он был больше нежитью, чем призраком. Я решила, что он поэтому не подходил — острей боялся моего фонаря.
Прислушиваясь к ощущениям, я спокойно, даже медленно подошла к границе крепости. Давала призраку шанс решиться на разговор, раз уж он меня нашел. Шаг в безопасность — за моей спиной всколыхнулись потоки.
— Госпожа! — мужской голос, прокуренный.
Я повернулась. Свет моего фонаря пересек незримую черту, отделяющую крепость от остального мира. Уже знакомый призрак сержанта пограничников отпрянул от зеленоватых лучей. Как нежить.
— Госпожа, — мужчина с пушистыми усами посмотрел мне в глаза и спросил с надеждой, — ты можешь сделать его счастливым?
— Постараюсь, — уклончиво ответила я. Вряд ли призраку понравилось бы мое признание в том, что и Фонсо, и я станем счастливы через три года. Когда разведемся.
— Пожалуйста! Я так хочу, чтобы он был счастлив!
Та же интонация, повтор услышанной мною в церкви фразы слово в слово. Какая странная навязчивость мысли для призрака. Такая характерна для нежити.
— Твое имя, сержант! — скомандовала я.
— Он должен быть счастливым. Он заслуживает! — не сводя с меня глаз, горячо говорил призрак. — Пойми, госпожа!
— Я понимаю. Назови свое имя!
— Не надо, чтобы он знал, что я о нем просил. Он гордый, он неправильно поймет, — сержант покачал головой и растаял в воздухе.
Астральный след растворился — странный, исключительно странный призрак действительно ушел. Какой, однако, удивительный доброжелатель у моего мужа…
Поездку в Хомлен пришлось отложить. Тэйка кашляла, постоянно терла нос и выглядела больной. Жара, к счастью, не было, а капризы Эстасу больше нравилось объяснять плохим самочувствием дочери, а не проснувшимся дурным нравом. Тэйка хотела лежать в постели, слушать сказки и обнимать куклу. Не такое плохое времяпрепровождение в пасмурный зимний день, когда тучи цепляются за горы и заунывно стонет ветер.
Леди Россэр с пониманием отнеслась к тому, что поездка в город переносится на другой день, а сержант пообещал обеспечить виконтессе достойное развлечение. Речь снова шла об охотничьих трофеях, и леди с удовольствием поддерживала эту тему, останавливая сержанта лишь затем, чтобы Тэйка не услышала таких чудесных слов как «расчленение туши», «свежевание», «содрать шкуру» и прочее. Виконтесса, к превеликому счастью, ограждала Тэйку от кровавых подробностей, и Эстасу было приятно думать, что это сходство — ключ к взаимопониманию. Ему нравилась мысль, что именно Тэйка станет тем самым мостиком, соединяющим его с женой.
Но пока гораздо больше успокаивали слова Дьерфина. Лекарь, тоже слушавший бахвальства Вирона, не меньше виконтессы заинтересовался и беличьими шкурками, и коллекцией птичьих черепов. Значит, проследит за тем, чтобы сержант не переходил границы приличий.
— Он отлично понимает, что сосенка не по замаху, — хмыкнул лекарь, приглашающе придвинув Эстасу мед. — Но охотник, что с него взять? «Да, я сам этого медведя не завалю, но хоть на следы посмотрю и помечтаю, а если бы да кабы я бы его сдюжил». А леди Кэйтлин, нужно отдать ей должное, очень аккуратно ставит его на место. Так, что сержанту не обидно.
— Приятно слышать, — командир, не скрывая улыбку, набрал полную ложку меда.
— Еще приятней тебе будет слышать, что Тэйка не больна, — искоса глядя на собеседника, сказал Дьерфин. — Самое большее, что можно надумать, — легкий насморк.
— Отлично, — Эстас просиял. — Но менять дату поездки в Хомлен второй раз не буду. Виконтесса еще подумает, я не в состоянии принять решение и держаться его.
— Об этом я бы не переживал. Кажется, она о тебе не такого и плохого мнения. По крайней мере, куда лучшего, чем Джози, и, что немаловажно, с самого начала.
— Дьерфин, ты же понял, как виконтесса умеет собой владеть. Боюсь, именно поведение Джози лучше всего отражает отношение леди, — Эстас тяжело вздохнул, покачал головой.
Одной этой мысли хватило, чтобы хорошее настроение улетучилось, а чай с медом теперь отдавал горечью. Как превратить ярко выраженное отторжение, граничившее в первые дни с ненавистью, в хотя бы дружеское расположение, командир не знал.
