Я села за руль. Да какая разница, каким образом он очутился в ридикюле? Пончик даже через упаковку восхитительно пахнет ванилином, выглядит очень аппетитно: круглая такая, темно-коричневая булочка с дыркой посередине. Ее жарили в кипящем масле, а потом сверху посыпали сахарной пудрой. Восхитительная, нынче признанная крайне вредной, но не ставшая от этого невкусной еда. Сто лет ее не видела. Теперь пончиками называют кругляши, набитые кремом, а сверху вымазанные глазурью. Но это же американский пончик, он пришел к нам из фильмов Голливуда. Наши-то родные, московские, совсем другие.
Память услужливо развернула картину. Вот я вместе с подругой Катей и ее мамой иду из школы. Путь пролегает мимо небольшого домика, где за большим окном стоит высокий конус, а на плите громоздится здоровенная черная от копоти кастрюля с кипящим маслом. Около нее маячит полная тетка в некогда белом, а в середине дня уже прилично закопченном халате и косынке. К окошку тянется очередь, люди берут замасленные кульки, от которых исходит упоительный аромат выпечки, открывают их…
– Девочки, хотите пончиков? – спрашивает вдруг тетя Лера, мама Кати.
Я чуть не падаю в обморок. Пончики? Да моя мамочка даже смотреть в сторону этого киоска запрещает, говорит: «Мне не жалко копеек, которые эта гадость стоит. Мне жаль здоровья ребенка. Ужасная еда! Смерть печени и желудку!» Но сейчас-то мамы рядом нет, у нее приключилась мигрень, поэтому меня ведет домой тетя Лера. А она не считает пончики мировым злом.
Боясь дышать и тем самым спугнуть невероятную удачу, я беру свой кулек, открываю его… Вот они! Темно-коричневые! Жаренные в масле, которое менялось только раз в году, снятые с конуса, на который надевались, чтобы стек лишний жир, невероятно пахнущие, без крема, глазури, цветной стружки. Просто из ноздреватого теста, посыпанные сахарной пудрой, которая на горячей поверхности тает, растекается… Ела ли я в детстве что-либо вкуснее тех пончиков? Нет! И тот, кто их пробовал, меня поймет.
Я окинула взглядом пакетик. На секунду в голове пронеслось: странно! Но я не стала обдумывать, что мне показалось странным. Пальцы сами открыли упаковку, я вытащила содержимое и чуть не зарыдала. Ну, прямо тот самый вредный пончик, мечта моего детского желудка, напичканного бутербродами с икрой, телячьей вырезкой и другими продуктами, которые мама всеми правдами и неправдами добывала, чтобы откормить тощую, бледную до синевы доченьку.
Я откусила почти половину и стала жевать. Мда. Вид у выпечки правильный. А вот на зуб она оказалась не та, совсем не та. Почему-то у нее привкус жвачки, сахарная пудра безвкусная, тесто не сдобное. Эх, сплошное разочарование. Но я все равно пыталась прожевать то, что попало в рот, хотя с каждой минутой движения челюстями давались мне все труднее и труднее. И тут затрезвонил телефон.
– Ты где? – спросил Макс. – Поговорила со Стеллой?
Я хотела ответить, но зубы не разжались, у меня вырвалось лишь:
– М-м-м.
– Побеседовала и поесть решила, – сделал вывод муж, – когда все слопаешь, приезжай в офис. Леша нечто интересное накопал.
Я засунула трубку в сумку, попыталась открыть рот и не смогла. В голове заметались панические мысли. Когда человек теряет речь? От инсульта! По спине стали кататься маленькие ежики. Я вцепилась в руль и помчалась в клинику, где мы с Максом купили полис.
– Что случилось? – спросила девушка на ресепшене.
– М-м-м, – промычала я.
– Не можете говорить?
Если вам кажется, что собеседник онемел, не задавайте ему этот вопрос.
Я показала пальцем на ручку, которая лежала на столе администратора.
– М-м-м!
– Секундочку, – пропела та, взяла телефон и заорала: – Код восемнадцать! Срочно. А вы пока посидите.
Последняя фраза определенно относилась ко мне.
Я села на диван у стены. Увы, за обслуживание в этом центре пришлось выложить значительную сумму, но тут понятливые сотрудники. Мне не пришлось стоять два часа в очереди и тратить время на объяснения. А вот и медсестра, которая отведет меня к врачу!
Ко мне приблизилась полная тетушка в белом халате, она заулыбалась, начала делать движения пальцами и активно говорить что-то одними губами. Ни один звук из незнакомки наружу не вырвался.
В первые секунды я подумала, что она сумасшедшая, потом до меня дошло: администратор решила, что перед ней глухонемая, и вызвала сурдопереводчика, мне пришлось замахать руками. Тетушка остановилась. Я делала движения, имитирующие процесс написания текста. Специалист по работе с глухонемыми кивнула и пошла к стойке. Слава богу, она меня поняла! Через пару мгновений женщина вернулась, неся в руках… бутылку с водой и стакан. Я опять стала трясти головой и затопала ногами. Нет, ну нет же! Неужели непонятно, у меня рот не открывается! Мадам в халате вытаращила глаза и вернулась к ресепшену. Ну наконец-то! Сейчас мне дадут бумагу, ручку, и я все напишу.
