«Подбородок точен, голос приятен... Прикус немного неправильный, но губы и волосы шикарны. Шея тонковата... Да и фигура изящнее, чем я предпочитаю, но пусть...» — она опустила глаза вниз. — «Бедра неплохи, пах... Смотрится многообещающе! Сзади позже посмотрю... Ноги немного косолапит, не страшно. Хм! А вот это... Какой маленький размер стопы! Интересно, это что-то значит?»
Она пометила себе, что этот пункт следует проверить, когда герцог галантно открыл перед Ровеной дверь. Тут же навстречу выпорхнула счастливая женщина, крепко прижимающая к груди пухлый конверт. Девушка встретилась с глазами незнакомки и заметила, как они сверкнули неприкрытым торжеством. Одно мгновение — и его оказалось достаточно. Ровена почувствовала как неприятно холодеют кончики пальцев.
— Дамиса Люсинда? — предчувствуя неудачу, позвала Ровена. Ее голос не дрогнул, наоборот, баронесса добавила в тон того аристократического пренебрежения, которое означало, что она зашла в лавку совершенно случайно, и своим появлением лишь делает одолжение портнихе, не более.
Через несколько минут выяснилось, что Ровена действительно опоздала — симеолы в наличии уже нет. Даже на платочек.
— Как «нет»? — от возмущения Ровена не удержала голос. — Ещё полчаса назад была, а сейчас — уже нет?
Временно забыв про обретенного единственного, леди сверкала глазами, сжимала руки и чуть не искрила. Зрелая низкородная Люсинда из рода Быка извинительно развела руками, демонстрируя крупную грудную клетку, и нервно поправила пучок тщательно собранных волос, приглаживая выбившиеся волоски. Гнев высокородной гостьи не оставил ее равнодушной.
— Как-как, госпожа! Раз — и нету! Этот же СИМЕОЛА! — быстро разгоняясь от спокойствия до негодования, темпераментно воскликнула портниха и возвела руки к потолку, всей своей плотной фигурой взывая небо обратить взор на правдивость изреченного. — Она внезапно появляется и внезапно исчезает. Да, представьте себе, фадийцы меня не предупреждают! И никого не предупреждают! Я это сокровище в руках-то успела подержать не больше минуты. Как отпустила, так симеола сразу и исчезла. Весь рулон как испарился, моргнуть не успела!
— Рулон? — ахнула Ровена, огорчаясь еще сильнее.
«Рулон! Это же... платье. Мое платье!»
Предусмотрительно держась чуть в стороне от искрящихся дам, герцог Алойзиус сдвинул брови.
— В какую сторону исчез рулон, дамиса? Скажите, кому продали? Леди задержалась по моей вине. Уверен, я смогу выкупить, — решительно обронил он, делая шаг вперед, и Ровена с надеждой посмотрела на портниху.
— Никак не могу, уважаемый бэр, — упрямо отказала Люсинда. — Я не сдаю своих клиентов, а среди них много важных господ, не сомневайтесь, — она вызывающе подняла подбородок и быстро выговорила скороговоркой. — Коммерческая тайна раскрытию не подлежит! Раскрытие никак невозможно!
— Может эта большая коммерческая тайна приоткроется за солидное коммерческое вознаграждение?
Задав этот вопрос Алойзиус красноречиво позвенел содержимым кармана. Прислушавшись к мелодичному звону, Люсинда на секунду мечтательно вздохнула. Опытная портная с отличным слухом могла по звону определить ценность монет и сейчас давала ногу по колено на отсечение, что в карманах смазливого господина звенели не золотые — алмазные монеты.
— Если вы заплатите, никто не узнает, что вы заплатили, — твердо проговорила она. — Но и покупатель останется неизвестным. Вам бы понравилось, если бы вы купили, а я всем растрепала? То-то! Коммерческая тайна раскрытию не подлежит!
Хозяйке ателье заметно нравилась эта фраза, потому что она повторила ее еще три раза.
Переходя с мольб на подкуп, а с подкупа на угрозы, через полчаса от Люсинды добились только потери тридцати минут. Говорить о покупателе портниха отказывалась. Сказать, когда будет следующая партия не могла. Предоплату не брала: ни за ткань, ни за информацию.
— За любой другой товар — пожалуйте, платите вперед, будет. Но симеола — нет! И еще раз — нет! Я всем одно говорю — кто первый, тот и забирает, это по справедливости, иначе со мной дело никто иметь не будет. Что вам только на нее солнце светит? Посмотрите свежую кисею, леди! Вчера приехала, вам к глазам. Летящая, мерцающая... Магия, а не кисея! Вон даже господин улыбается!
В доказательство Люсинда легко вытянула из недр огромного стола, набитого разноцветными запасами, рулон нежно-зеленой ткани в диаметре размером с голову. Ровена на кисею даже не взглянула. Полностью поглощенная неудачей, она вышла из лавки донельзя расстроенной.
