— Еще один ребенок потерян. Но все равно спасибо вам за новости, — продолжала она через силу. — Я переживаю не из-за нее, а скорее из-за себя самой. Девочка вернулась в свой мир. Это должно было когда-нибудь случиться. Ведь она не была моим ребенком. Либан не могла остаться здесь, так же как и Рона недавно воссоединилась со своим народом. Эти две были рождены не для земли. Но я никогда не удерживала девочку насильно, она была вольна уйти когда захочет. Пришло время, и ее позвали.
— Те, кто преследовал ребенка, будут наказаны, — воскликнул Эрсилдоун, хлопнув себя рукой по бедру.
— Что касается черных птиц, — заметил Эдвард. — Девочка не может быть с ними как-то связана?
— Нет, сэр, — ответила Элисейд. — В этом я уверена. Такие существа не могут иметь ничего общего ни с морганами, ни с другими представителями морских жителей.
— Вы не знаете, что они предвещают?
— Я видела их, странных черных птиц, летящих к горе, но мне неизвестно, откуда они прилетели и какие у них цели. Не знаю, что они предвещают, однако, боюсь, ничего хорошего после этой ночи ждать не приходится.
Огонь в камине вспыхнул, где-то прокричал петух. Наступил рассвет. Горизонт окрасился в бледно-розовый цвет. Рохейн сказала:
— Элисейд Треновин, я наконец поняла, почему ваше лицо показалось мне знакомым. На стеклянной горе в Римане девочка с вашим лицом пальчиком открывала замок, чтобы освободить семь заколдованных грачей. А в Долине Роз в Эльдарайне вас ждет красивый мужчина и горюет уже много лет. Не заставляйте его ждать слишком долго.
Элисейд задрожала, глаза ее вспыхнули. Она подняла свою шаль и посмотрела на Рохейн широко открытыми глазами, как будто никогда ее раньше не видела.
— Я слышу вас.
Ни сказав больше ни слова, женщина вышла из дома и направилась к гавани.
Никаких обломков, тел или других принадлежностей затонувших кораблей так и не появилось у берега. Это доказывало, что все три судна были фантомами. Возможно, сейчас они плывут глубоко под водой среди водорослей и обитателей морского мира, а фосфоресцирующие фонари освещают бездонные глубины.
Сегодня волны катились медленно, с трудом, как будто стали тяжелыми как свинец, чей печальный цвет они приобрели. На берегу, как и много лет до сих пор, лежал скелет кита. В небе кружили грачи, искупавшиеся в песке, а потом очищенные ветром. Теперь скелет был домом или гигантской клеткой, в которой они обитали.
Все это можно было увидеть из дома Люти, островного мага. Его жилище, похожее на шаткое гнездо чайки, возвышалось над деревней и гаванью на невысокой скале. Птицы, кстати, чувствовали себя в доме полноправными хозяевами. Они громко общались между собой и, когда приехала группа всадников, известили об этом округу резкими криками.
Компания знатных визитеров, четко вырисовывавшаяся на фоне угрюмого неба, ждала, не спешиваясь. Вскоре между морем и небом появилась голова Люти. Он вскарабкался наверх, из его кармана торчал фантастический гребень из золота и жемчуга.
Всадники спешились, и Люти повел их в дом. Поклонившись, маг открыл перед ними дверь. Едва они переступили порог, жилище задрожало, будто гнездо на ветру. Откуда-то раздался гул.
В доме пахло водорослями, но, несмотря на хаос, творившийся этой ночью, было на удивление чисто и аккуратно. На стропилах висели сухие водоросли: розовые, оранжевые, медно-красные, кремовые. Около окна тихо капала жидкость в водяных часах. Рядом лежал секстант и складная карманная подзорная труба, на которой было выгравировано имя мастера — «Стоджбек из Портбери».
На полках стояли различные памятные вещицы. Два единственных стула, вырезанных из коралла, выброшенного на берег штормом, стояли около капитанского стола, украшенного перламутром и зарубками, сделанными кинжалом, который удалось спасти после кораблекрушения. Кровать напоминала гигантскую створку раковины. На столе стояли подсвечники в форме купидонов, тарелки из раковин морского гребешка и ложки из раковин мидий. Янтарного цвета блюда были сделаны из легкого и прочного материала
Да и сам чародей был похож на морское существо. Кожа у него казалась прозрачной, как у медузы, глаза напоминали окна в подводный мир. На шее мага висело ожерелье из зубов акулы.
— Могущественные неявные силы проникли через наши границы, — проговорил он, откладывая в сторону медную астролябию, чтобы освободить на столе место. — Я видел их прошлой ночью. Моей силы не хватит, чтобы бросить вызов такому могущественному врагу. Я не знаю, куда сейчас отправились три черные птицы и что может произойти. Но вы, миледи, не должны чувствовать себя виноватой.
Он сделал какую-то зелено-голубую смесь в фарфоровой чашке и дал Рохейн выпить. Зелье зажгло в венах кровь, заледеневшую, с тех пор как злобная нечисть обрела свою настоящую форму, превратившись в птиц, и девушка наконец поняла, что натворила.
