— Почему не горит маяк? — воскликнул он возмущенно. — Сейчас капитан корабля должен послать почтового голубя. — С мрачным видом он бросил трубу. — Но какая птица сможет долететь в такой шторм? А без света корабль разобьется на части.
Выйдя из задумчивости, к ним присоединился Роланд Авенель.
— Сумасшествие, — сказал он, нахмурившись. — Никакие корабли не должны были приходить в это время. Откуда он взялся?
— Какое это имеет значение? Люди могут погибнуть! — воскликнул Бард. — Уверен, смотритель маяка знает это и видит корабль, потому что башня маяка смотрит в открытое море, но почему-то не зажигает свет.
— Разве у него ледяное сердце? — воскликнула Рохейн, меряя шагами комнату и стиснув руки.
— Он подчиняется приказам, — заметил Авенель.
— Ему надо отправить сообщение, — сказал Бард, неловко качнувшись в сторону принца. — Вы должны отдать приказ зажечь маяк.
Эдвард ответил:
— Когда к острову подходит незнакомый корабль, на приказе зажечь огонь должна быть королевская печать. Кольцо с этой печатью сейчас находится далеко.
— Конечно, оно на руке вашего отца, — сказала Рохейн. — Но разве у вас, Эдвард, не похожее кольцо?
— Нет, оно совсем другое.
— Тогда, — решил Бард, — смотритель маяка должен послушаться устного приказа! Мне кажется, я слышу, как из мрака кричат от ужаса тонущие моряки. Мы должны спешить!
Проснулась герцогиня Эллис.
— Что случилось? — спросила она испуганно и подбежала к окну.
— Эрсилдоун настаивает, чтобы принц отдал приказ зажечь маяк, хотя нам запрещено делать это, — сердито объяснил Авенель.
Принц тихо проговорил:
— Дорогой сэр Томас, я думаю, в такую ночь маяк не должен гореть без особого приказа.
Бард недоверчиво уставился на него.
— Я правильно вас понял? Ваше высочество позволит этим людям утонуть?
— Возможно, это трюк нежити.
— Эдвард, как вы можете говорить такое? — Рохейн дрожала от негодования. — Но это может и не быть трюком. Вы согласны возложить на свою совесть такой груз? Или на нашу?
Лицо принца напряглось.
— Леди, когда горит маяк, открывается проход через защитный магический заслон, который покрывает Тамханию, словно купол. Если его открыть, сюда могут проникнуть любые злобные силы.
Бард продолжал настаивать:
— Проход будет открыт только на одно короткое мгновение! Как только корабль будет в безопасности, его тут же закроют. Где ваше сострадание, молодой человек? Прошу вас поехать со мной на маяк и отдать приказ. Смотритель маяка не может ослушаться приказа наследника престола.
— Я поеду вместе с вами, — заявила Рохейн.
— Избавь меня, господи, от упрямых девиц! — пробормотал Бард, покачнувшись, но быстро восстановил равновесие, опершись на стол.
Лицо молодого принца выражало замешательство и страх.
— Леди Тарренис, погода слишком плохая, — сказал он, взяв Рохейн за руку. — Разве вы не видите, что сэр Томас сегодня вечером очень много выпил. Как все Барды, он слишком впечатлительный человек и действует по велению сердца, а вино усилило это качество. Если бы он был трезвым, то не стал бы со мной спорить, потому что очень хорошо знает правила острова. Пожалуйста, не настаивайте на своем. Нельзя в такую бурю выходить из дома.
Четырнадцатилетний Эдвард ростом был выше Рохейн и смотрел сверху вниз.
— Вы не хотите пойти со мной на маяк? — спросила девушка. Выражение его лица смягчилось. Судорожно вздохнув, юноша протянул ей обе руки ладонями вверх, словно сдаваясь.
— Я пойду с вами.
— Безумие! — пробормотал Авенель.
— Прошу тебя, подумай дважды, мальчик! — предостерегла юношу Эллис.
— Я принял решение, — ответил тот, и герцогиня не смогла возразить наследному принцу.
Каменная дорога начиналась от северного конца деревни. Минуя прибрежную полосу, она огибала гавань, а потом серпантином карабкалась на скалу, заканчиваясь возле маяка. Семеро всадников сквозь штормовой ветер и ливень пробирались вперед. Темнота была хоть глаз выколи и лишь изредка освещалась вспышками молний.
Последний отрезок пути всадники проехали галопом. Земля сотрясалась от мощных ударов шторма. Только каменная стена со стороны моря спасала их от риска быть сброшенными в пропасть. Вспышки молний освещали попавший в беду корабль. Его корпус раскололся, как огромная яичная скорлупа. В перерывах между раскатами грома и завываниями ветра до ушей всадников доносились крики людей. Корабль повис на острых рифах и теперь медленно сползал в пучину.
— Мы опоздали! — воскликнул Эрсилдоун.
Едва эти слова сорвались с его языка, как тонущее судно дало сильный крен. Последней смертоносной волной корабль был смыт со скалы и стал медленно погружаться в море.
Башня маяка, казалось, висела в воздухе в конце дороги. Над воротами, ведущими во внутренний двор, можно было прочесть руну, полустертую непогодой и временем.
