Передав поводья конюхам, всадники бросились к двери маяка. Открыв ее, ступили на длинную винтовую лестницу. Ступеньки вели их все выше и выше. На самом верху оказалась круглая комната смотрителя.
Годы оставили глубокие морщины на бледном лице старика. Поверх серой куртки до самого пояса свисала борода. Из-под широкой шляпы до середины спины спадали седые волосы. Глаза походили на два бесцветных прозрачных кристалла. Смотритель маяка оказался Ледяным.
— Добро пожаловать, ваше высочество, — раздался сквозь грохот голос. — Добро пожаловать, леди и джентльмены.
— Корабль! — закричал принц, бросаясь к погашенному маяку на платформе в центре комнаты.
Юноша выглянул в зарешеченное окно.
— Он уже затонул, — сказал смотритель. — А теперь появился еще один.
— Вы погубили один корабль, а теперь говорите, что и другой ждет та же участь, мастер Груллсбодр? — сердито прорычал Бард.
Второй корабль был меньше, чем его брат. На снастях горели фонари. В их свете были видны мечущиеся фигуры с распущенными волосами, в длинных платьях. Доносились крики.
Бард выругался.
— На борту женщины!
— И все-таки… — пробормотал Эдвард, но тут же замолчал.
— Нет сообщений. Нет команды, — бесстрастно возразил смотритель маяка.
— Будьте осторожны! — закричала Эллис. — Мне это не нравится. Капитан должен был поднять опознавательные знаки. Где они? Я их не вижу!
— Посмотрите, ветер рвет паруса в клочья! Как могут сохраниться опознавательные знаки? — крикнул в ответ Эрсилдоун. — Их давно унесло в море!
Они спорили до тех пор, пока Бард не заревел во всю глотку:
— Пока мы тут ссоримся, второй корабль тоже налетит на скалы. Мастер Груллсбодр, немедленно зажгите маяк!
Пожилой смотритель покачал головой.
— Маяк не должен зажигаться без специального сообщения.
— Рохейн, я обращаюсь к вам!
Бард изо всех сил ударил кулаком по платформе.
Она повернулась к принцу.
— Не знаю! — закричал принц сквозь грохот, отчаянно борясь с нерешительностью. — Груллсбодр прав, и все-таки, если эти моряки смертные и могут утонуть, нас будет мучить совесть до конца жизни. Ведь они вот-вот разобьются…
Герцогиня Эллис схватила его за рукав.
— Сэр, — проговорила она. — Мы не должны нарушать порядок. Этот закон обеспечивал безопасность поколений островитян. Я приехала сюда, чтобы остановить вас, если смогу. Нынешней ночью маяк не должен зажигаться.
— Я с вами полностью согласен, — сказал Авенель.
— Но вы понимаете, что два корабля попали в беду! — воскликнула Рохейн. — Мы должны спасти хотя бы последний. Надо без промедления послать лодки, чтобы вытащить из воды оставшихся в живых.
— Ни одна лодка не сможет удержаться на поверхности в такой шторм, — возразил Авенель.
На втором корабле погасли фонари. Теперь они видели только призрачный силуэт, поднимающийся и опускающийся на огромных волнах. Это был уже не корабль, а груда изорванных парусов и разбитого дерева, все глубже погружающаяся в море.
Эдвард дотронулся до рукава Рохейн, его глаза были полны слез.
— Простите меня.
Девушка кивнула, но не могла вымолвить ни слова.
— Мне плохо, — проговорил Бард. — Плохо оттого, что я стою здесь и позволяю всему этому случиться, оттого, что мы все боимся, что это может оказаться трюком нежити. Если даже это обман, что из того? Разве у нас нет Люти, который может разрушить магические заклятия? Разве нет сильных людей и лошадей, чтобы отыскать и уничтожить нечисть, хитростью пробравшуюся сюда?
— Твоей головой управляет сердце, Томас, — заметила Эллис.
— А разве это не нормальное состояние, в котором и должен жить смертный, прислушиваясь к тому, что говорит ему сердце? — мягко ответил он. — Утонули, все утонули, и теперь трупы этих отважных, прекрасных людей море будет выбрасывать на берег еще много дней. Немой упрек, еще труднее переносимый оттого, что он немой.
От мощного порыва ветра в окнах задребезжали стекла. По ним, словно слезы, стекали соленые капли. В комнате было холодно и тягостно. Рохейн продрогла до костей. Завывания ветра бормотали что-то, а присутствующим на маяке нечего было сказать друг другу.
— Пошли отсюда, — мрачно сказал Авенель.
Рохейн бросила последний взгляд на бушующее море.
Потом, решительно повернувшись, взяла свечу, покрытую каплями застывшего воска, и подошла к платформе, на которой размещался маяк.
— Смотритель, открой дверцу! — громко скомандовала она. — Я зажгу его сама, если вы не хотите.
Эдвард, занявший ее место около окна, посмотрел вниз.
— Выполняй, смотритель! — резко бросил он.
— Тебе приказывает будущий король! — прикрикнул на Груллсбодра Бард.
Старик открыл дверцу. Рохейн просунула внутрь руку.
Фитиль, окруженный полированными зеркалами, вспыхнул. Где-то заработала машина. Силдроновые двигатели заставили фонарь вращаться. Холодный луч проник в окно, осветил непроглядный мрак ночи, торчащие, как ножи, рифы, а потом пропал в необъятных просторах моря.
Рохейн увидела еще одно судно — совсем маленькое, выглядевшее не больше носового платка.
