— Да, Матье нашел его, — спокойно ответил мэтр Дюма. — Пока я, околдованный сокровищами, любовался содержимым сундуков, переходя от одного к другому, мальчик стоял, замерший перед одной-единственной вещью, зачарованный увиденным — вероятно, так же, как в свое время Анна де Писсле. Когда я осознал, наконец, какое гигантское состояние на нас внезапно свалилось, то предложил Матье поделить его, но он, улыбнувшись, отказался, потом указал на череп и попросил отдать ему, если можно, только «вот эту штуку».
— И вы, конечно, отдали… — Эмма не могла скрыть разочарования, а она так надеялась сейчас же увидеть, потрогать, пощупать, а может, и унести желанную находку.
— Естественно. Больше того. Когда моя супруга вернулась с рынка и, встревоженная тем, что нас не слышно, спустилась в подвал, отыскав туда вход, мы принялись умолять нашего благодетеля взять отсюда все, что ему захочется. У нас и так денег было более чем достаточно для того, чтобы окончить свои дни в роскоши, не имея никаких забот, — чего же лучше желать! Наследников у нас нет… Двое наших сыновей покинули нас безвременно: один стал жертвой несчастного случая, другого погубила черная оспа… И этот мальчик стал для нас дороже всего, разве можно сравнивать такого человека с пусть даже весьма драгоценными безделками! Но он снова отказался, заверив нас, что ему всего хватает в жизни, ибо его родители, словно бы предчувствуя, что их убьют, позаботились о том, чтобы дитя росло обеспеченным… В первый раз из его уст вырвалось подобное признание… Говорить о прошлом мальчику было мучительно, мы сразу поняли это по тому, как переменилось от воспоминаний его лицо — стало напряженным, словно в нем вспыхнула сильная боль… Мы стали говорить Матье, что отныне здесь — его семья, и что после нашей смерти, которая уже не за горами, все равно наше состояние достанется ему.
— И знаете, что он сделал, сударыня? — перебила мужа мадам Дюма, возбужденно блестя глазами.
Эмма рассеянно покачала головой, растроганная куда больше, чем согласилась бы признать.
— Он засмеялся, наш Матье, и пообещал нам жизнь почти вечную, ну, по крайней мере, исключительно долгую, добавил, что он искренне полюбил нас и что по этой причине отказывается работать прокурором, предпочитая поиски Великого Творения… И рассчитывает таким образом долго-долго не расставаться с нами!
— Но самое удивительное, госпожа де Мортфонтен, — добавил мэтр Дюма, немного помолчав, — что он сдержал свое обещание.
Отставной прокурор взял дрожащую руку жены. Они обменялись долгими понимающими взглядами, и это еще больше разволновало Эмму. Никогда она не была свидетельницей такой огромной, такой преодолевающей все обстоятельства, такой… такой взаимной любви! Перед ее мысленным взором возникло лицо Мери Рид, но она раздраженно отмахнулась от этого воспоминания. Нечего тут раскисать, нечего поддаваться отчаянию, мало ли кого нам в жизни не хватает… Она пришла в этот дом с совершенно определенной целью.
— Что вы хотите этим сказать, мэтр Дюма? Матье присоединился к вам в занятиях алхимией и стал искать философский камень? Так?
