— Я бы приказал моим людям убрать оружие, — продолжал Корк, — но мне было бы неприятно, если бы ты выхватил свое и убил меня прежде, чем я успел бы с тобой объясниться.
— Хорошо рассуждаешь, — усмехнулся Корнель.
— Я не предавал тебя, — отрывисто сказал Корк, — меня самого предали.
— Ну разумеется, это с первого взгляда понятно!
— Выслушай меня, тупица, — проворчал Корк. — Я сделал то, что мне приказано было сделать, и привел имперцев в ловушку, которую вы для них приготовили. Но, вопреки нашим соглашениям, они не захотели, чтобы «Бэй Дэниел» вмешался в дело, и потому поместили нас под надзор своего судна.
— И ты при помощи магии от него избавился, — с горькой насмешкой предположил Корк.
— Мы по ним здорово пальнули, — поправил его один из матросов Корка. — В упор, — помолчав, уточнил он.
— Они не успели ответить. Корвет был весь разворочен. Хочешь знать подробности?
— Нет. Но ты продолжай, продолжай, мне интересно.
— Мы себе шли и заметили «Галатею», которая стояла на якоре в бухте рядом с «Красоткой» и брандером. Я хотел подойти ближе, но твой драгоценный капитан, похоже, был не больше расположен меня выслушать, чем ты. Его пушки загрохотали. Вот я и пристал с другой стороны острова, чтобы разузнать, что к чему. Меня все и повсюду знают, так что трудностей никаких не было. Габриэла понимает, что может мне доверять, поэтому призналась в том, что спрятала французских моряков.
— А что стало с Клероном и нашими ребятами? — спросил Марлен, сплюнув, наконец, табачную жвачку, которую мусолил уже несколько часов.
— Если верить тому, что мне рассказали, все убиты, за исключением горстки людей, которую увели с собой имперцы. Форбен высадился здесь со своими матросами примерно час назад, чтобы выяснить, что происходит. Они не задержались в деревне. Габриэла в это время пошла с остальными к роднику, она не могла сказать им про вас. Мне очень жаль, Корнель. Форбену надо было послушаться моего совета и не приближаться сюда.
Корнель не мог не признать, что тогда, в Анконе, под конец разговора Корк и впрямь на этом настаивал, не желая так глупо подвергать опасности Никлауса-младшего. Именно по этой причине Форбен и перевел его на «Красотку».
— Как ты намерен с нами поступить? — поинтересовался Кристоф Раймон, которого, равно как и его брата, Корку окончательно убедить не удалось.
— Никак не намерен, — ответил Корк. — Я на вашей стороне, а не с имперцами. Они покинули остров, а Форбен по-прежнему стоит на якоре. Я тебе уже сказал, Корнель, я хочу быть уверен в том, что вы не станете дергаться, если я сниму охрану. Я не хочу, чтобы кого-нибудь ранили. Никлаус и Габриэла не имеют никакого отношения к нашим спорам.
— Хорошо, — проронил Бенуа.
— Договорились, — поддержал его Марлен, а за ним и близнецы.
Корнель с Корком переглянулись так, словно мерились силами — как раньше, когда у них случались разногласия. Их дружба неизменно брала верх. Но на этот раз Корнелю нелегко было решиться.
Никлаус-младший сам решил все за него, вывернувшись из-под его защиты. Он рванулся к Корку и бесхитростно протянул ему руку:
— А я тебе верю. Потому что ты помог моей маме в Венеции.
Корк слез со стола и пожал протянутую руку:
— Ты тоже, как и она, можешь на меня рассчитывать, мальчик.
— Никлаус, — поправил тот. — Меня зовут Никлаус Ольгерсен-младший.
— Очень приятно, рад познакомиться, Никлаус Ольгерсен-младший. — Корк с достоинством ему поклонился, а матросы тем временем заткнули пистолеты за пояс.
Корнель шагнул к ним и прижал к себе мальчика. Никлаус не сопротивлялся. Он прислонился спиной к Корнелю и улыбнулся Корку.
— Мне ведь нетрудно будет проверить твои слова, Клемент, — предупредил Корнель.
— Проверяй, — согласился Корк, прямо и гордо глядя ему в глаза. — И ты поймешь, что я не изменился.
Они вышли из дома вместе. Тем временем Кристоф Раймон, вернувшись к не так давно мелькнувшей у него мысли, принялся легонько целовать Габриэлу в шею. Поскольку та только хихикала и даже не думала вырываться, он осмелел еще больше.
Корнель притворил за ними дверь: незачем Никлаусу на такое смотреть. Последний испустил душераздирающий вздох и пнул ногой камешек, что обоих мужчин очень позабавило.
Матросы окружили Марлена, Бенуа и Антуана Раймона, которые наконец успокоились и стали слушать рассказ о том, как обстреляли имперский корабль.
— И что ты собираешься делать? — спросил Корнель у Корка.
— Вернусь в Венецию и буду делать, что велит Балетти. Возвращайся на «Бэй Дэниел», Корнель. Лучшего случая не представится. Форбен думает, что ты убит или попал в плен к имперцам.
Корнель некоторое время молча смотрел на него. Корк был во всем прав, что касалось Мери, что касалось Никлауса-младшего и во всем остальном. Это было бы так легко и просто. Он задумался, повернувшись к мальчику, который тем временем подобрался к окну и внимательно наблюдал за любовным поединком, происходившим за стеклом. Задумался о Форбене. Если решиться и уйти сейчас, с их соперничеством было бы покончено навсегда. Но на его совесть это решение легло бы тяжестью, подобной предательству.
